Тейа
Шрифт:
Он посмотрел на молчаливые трибуны и неуверенно продолжил свою речь.
– Все это время мы пытались спасти человека, людей, общество. Но что такое человек? – задумчиво, словно в никуда, задал он свой вопрос.
– Мы слишком озабочены нашим телом и не обращаем внимания на душу. Так думал я, когда вы решили подарить людям бессмертие. Нельзя начинать с конца, нужно идти с начала и быть последовательными. Потом я заметил, что, когда дали людям новые клетки, их душа следом начала обновляться и молодеть. Казалось бы - выход найден? Но и это не помогло спасти цивилизацию. Когда вы преподнесли миру сверхновую энергию фотона,
Теперь он говорил уверенным тоном человека, который знает, что делает и чего хочет. И голос его креп и становился громче:
– Не душа твоя страдает, а дух... Духовная твоя оболочка. Что там клетки, разум, рефлексы, когда нечто высокое и невысказанное, но такое реальное и очевидное страдает смертельной болезнью...
Он снова замолчал на мгновение, словно проверяя, доходят ли его слова. Но зал терпеливо ждал и ловил каждое его слово, потому что слов этих и идей ни у кого не оставалось...
– И еще одно не давало мне покоя. Я говорю о конце цивилизации, о третьей мировой войне, о пришествии третьего антихриста. Роли первых двух, по версии Нострадамуса, приписывают таким персонам, как Наполеон и Гитлер. Оба они принесли тяжелые человеческие потери, погибли миллионы, аналогов такому безумию не было за всю историю человечества. Но третий антихрист... Кто он? Мы знаем, что случится через две недели на планете. Знаем, что всегда находится тот самый человек, который поведет остальных за собой и сбросит их в эту пропасть. Мистер Генри сегодня рассказал о том, как они усмиряли события, и, что самое удивительное - все происходило в один и тот же день, и даже час! Лишь менялись места, страны и демоны… Демоны! Так кто же этот третий антихрист, ведь каждый раз он появляется в новом обличии и в новом месте? В Новом Завете сказано - это красное чудовище с семью головами... Во всех религиях число семь упоминается при исчислении грехов человеческих. Семь смертных грехов! Так кто же он - этот третий? Судя по событиям, которые развиваются, он уже здесь, среди нас, и мы знаем его. Но он один, а тех, кто тянет человечество к краю, множество. И тогда я задал себе вопрос - а в облике ли человека это чудовище? И почему он каждый раз меняет свое лицо, страну, каждый раз несет что-то новое и лишь заканчивается все концом? Я задумался... Нет, просто мне в голову пришла одна мысль... А может, он и есть в облике всех людей, всего человечества со своими семью головами - грехами. Но тогда он в каждом из нас!!!
Писатель продолжал, и его голос становился все жестче и громче. Он совсем уже не походил на того задумчивого пожилого человека, каким его знали.
– Посмотрите - семь смертных грехов! У христиан это - Гордыня, Зависть, Чревоугодие, Блуд, Гнев, Алчность, Уныние. Кто-нибудь из вас может сказать, что он совершенно свободен хотя бы от одного из них? А может быть, именно мы и довели себя до этой черты и теперь пора изгнать из себя этого демона, который отравляет наши души и то высокое, что заложено в каждом человеке? Повторяю – он в каждом из нас! Но как это сделать?
Люди затихли, молча слушали, и ни один вздох или шорох не
– Нужно показать людям, как они живут и во что превратились! Как показывают курильщику снимок его легких - и тогда появляется шанс, что он бросит курить... Не все бросают, но многие... Нет, теперь уже только все и разом, а иначе спасения нет...
– Люди тысячелетиями плодили свои пороки, а вы хотите за две недели избавить их от этого?
– воскликнул кто-то с трибуны.
– Да! Именно! За неделю! За несколько дней!
– громко произнес он.
– Что вы имеете в виду?
– спросил Генри. Все с замиранием смотрели на писателя - таким его еще не видел никто, да и был ли он когда-нибудь таким? Его глаза горели, словно у безумца, решившегося сделать прыжок в преисподнюю и этим спасти мир.
– У последней черты… - пробормотал он.
– Что? Изъясняйтесь точнее?
– переспросил Генри.
Снова ропот людей пробежал по трибунам.
– Леонид, ваша станция работает нормально? – неожиданно спросил Юрий.
– Да, но причем здесь это?
– ответил тот.
– Нужно показать им лицо в зеркале... Как вам это объяснить?...
Писатель заметно волновался и говорил сумбурно.
– Нужно создать зеркало, в котором и удастся показать им самих себя - эту планету, их жизни, их детей, прошлое и настоящее…
– Да-да, я вас понимаю! – в нетерпении перебил его Ричард Уилсон.
– Бывают такие ситуации, когда люди начинают об этом задумываться, особенно в критический момент или в глубокой старости, но это сугубо индивидуально и далеко не для всех!
– Для всех и единовременно!
– заражал Нестеров своей идеей. Но его пока не понимали. И чем больше его не понимали, тем больше роптали и нервничали.
– Когда мы вспоминаем свою жизнь и оглядываемся назад, и молим Бога?
– продолжал Юрий.
– Зеркало?
– перебил в нетерпении Генри.
– Я понимаю вас! Но как это осуществить?
– Зеркало, - повторил писатель. – Именно! Зеркало!!! Вы совершенно правы! Нужно создать иллюзию последнего дня человечества. Последнего дня для каждого из людей на планете, и тогда они, наконец, задумаются. А задумаются – значит поймут! Создать не кинофильм или книгу, а реальную иллюзию, в которую поверят все, и будет это единовременно.
– Что вы имеете в виду?
– снова выкрикнули из зала.
– Тейа!!!
– Что???
– люди замолчали, снова не понимая его. Но теперь было страшно слушать и смотреть на этого странного человека.
– Мы забираем Тейю с траектории давности, - четко произнес он, - одалживаем ее у космоса и времени с того самого момента, как она уже побывала здесь, и даем ей возможность повторить свой полет.
И тут на мгновение все замолчали.
– Вы сошли с ума? – наконец воскликнул Генри.
– Вы хотите повторить падение и уничтожить все?
Писатель помолчал какую-то долю секунды, понимая, что от следующих слов будет зависеть все. Зависеть от того – поймут ли его…
– И да, и нет. Мы возвращаем Тейю всего на какой-то промежуток времени, даем ей возможность подлететь поближе, показать себя в убийственной близости, а затем отправляем ее назад…
Мертвая тишина повисла в воздухе. От предчувствия этого зрелища у всех перехватило дыхание, и слышен был только нежный щебет каких-то птиц, поневоле ставших свидетелями этого демонического плана.