Теснина
Шрифт:
Следующими на очереди оказались банковская кредитная карта и распечатка телефонных разговоров. Я уже просматривал их при Грасиэле, но бегло, следовало изучить их повнимательнее. Особое внимание уделил платежам и звонкам, сделанным в конце февраля и в начале марта, когда, по словам Грасиэлы, ее муж ездил на материк. Но кредитной картой в это время Маккалеб не пользовался и никуда не звонил, за исключением Лос-Анджелеса и Лас-Вегаса. Словом, ощущение было такое, что если Терри где и останавливался, то тщательно заметал следы.
Через полчаса паром вошел в бухту Лос-Анджелеса
Я отвернулся и направился к машине – «мерседесу» спортивной модели. Злые языки утверждают, что именно такие машины позволяют террористам держаться на плаву. Я лично в глупые споры не ввязываюсь, но знаю, что любители порассуждать на эту тему сами ездят на роскошных лимузинах. Едва включив двигатель, я поставил мобильник на зарядку. Вскоре он ожил, и дисплей показал, что за последние сорок пять минут пришло два сообщения.
Первое – от давней моей напарницы Кизмин Райдер, ныне работающей в администрации начальника полиции. Она просила перезвонить. Странно, ведь со времени нашего последнего разговора прошел почти год, да и разговор этот дружеским не назовешь! На Рождество Кизмин прислала мне поздравительную открытку, но ни добрых слов, ни пожеланий там не было, просто подпись. Я записал ее прямой номер и сохранил сообщение.
Другое сообщение прислала Синди Хинтон, корреспондент «Сан», как ответ на мой звонок.
Я тронулся в сторону шоссе, собираясь сделать петлю и добраться до пристани Кабрилло, где меня ждал джип Терри Маккалеба. По дороге набрал номер Хинтон. Она откликнулась после первого же гудка.
– Добрый день, я Терри Маккалебом интересуюсь, – заговорил я. – Стараюсь, скажем так, восстановить его передвижения за два месяца до смерти. Вы ведь знаете, что он скончался, верно? У вас в газете, насколько я помню, напечатали некролог.
– Да-да, конечно. На автоответчике вы представились следователем. И где же вы работаете?
– У меня частное агентство, имеется лицензия штата. Но я тридцать лет был на государственной службе.
– Ваш интерес как-то связан с исчезновением шестерых мужчин?
– Почему вы так решили?
– Не знаю, право. Но ведь это вы мне позвонили. Зачем?
– Позвольте задать вам один вопрос. Начну с того, что от детектива Рица из городской полиции мне стало известно, что Терри занимался делом об исчезновении. Он проанализировал доступные ему факты, связался с Рицем и предложил ему свои услуги. Вы меня слушаете?
– Да, да, я в курсе этой истории.
– Отлично. Ему отказали. Меня интересует, что произошло дальше. Он позвонил вам? Вы ему позвонили? Может, написали статью, в которой упоминалось его имя?
– А при чем здесь
– Извините, одну секунду, не вешайте трубку.
Напрасно я позвонил из машины, тем более при таком движении. Мог бы сообразить, что Хинтон будет хитрить, уходить от ответа, с ней надо держать ухо востро. Я посмотрел в зеркало заднего вида, перестроился на две полосы ближе к съезду с дороги. Ни единого знака! Я даже не представлял, где нахожусь. Похоже на промышленный район, во всяком случае, тут полно ангаров для грузовых машин и складских помещений. Я припарковался за каким-то трейлером, стоявшим прямо у распахнутых ворот склада.
– Еще раз извините. Какой, спрашиваете, мне интерес? Видите ли, какое дело, Терри Маккалеб был моим другом, и я подчищаю то, что он не успел доделать.
– Не пойдет. Наверняка это не все, вы явно что-то скрываете.
Я заколебался. Делиться информацией с журналистом, тем более с незнакомым журналистом, – дело рискованное. Это как бумеранг: можешь получить удар в висок. Надо было продумать «легенду» для дамочки – а иначе как она поможет? – чтобы все осталось шито-крыто.
– Эй, куда вы там пропали?
– Да здесь я, здесь. Слушайте, можно не для протокола?
– Не для протокола? Да мы же вообще ходим вокруг да около, какой протокол?
– Верно. Но у меня есть что вам сказать – только не для печати. В том смысле, что вы не можете использовать мои слова.
– Идет, отлично, не для протокола. А теперь, если можно, к делу, а то мне еще статью в номер писать.
– Терри Маккалеб умер не своей смертью.
– О чем это вы? Я ведь читала некролог. У него был инфаркт. Шесть лет назад ему пересадили донорское сердце, и…
– Все, что писала на этот счет пресса, мне известно. Только это неправда. И в свое время истина всплывет. А пока я пытаюсь найти убийцу. А теперь скажите мне, вы упоминали в публикациях его имя или нет?
– Да, в одной статье упоминала. – В голосе ее слышалось раздражение. – Именно упоминала. Ему там был посвящен абзац-другой.
– Всего-то? И что в нем говорилось?
– Эта статья была продолжением публикации, посвященной пропавшим без вести. Мне хотелось посмотреть, что происходит, может, какие новые следы появились. Так всплыло имя Маккалеба. Я всего лишь написала, что у него появилась какая-то идея, он предложил услуги городской полиции, но их отвергли и даже спасибо не сказали. Этот штрих немного оживил статью, а то она была сухой, как песок. Ведь Маккалеб был вроде как знаменитость – кино, Клинт Иствуд и все такое прочее. Ну что, ответила я на ваш вопрос?
– Стало быть, вам он не звонил?
– Формально – да. Я узнала его номер в полиции, у Рица, и сама ему позвонила. Его не оказалось на месте, я оставила сообщение. И он со мной связался. Так что формально, повторяю, звонок от него был. А теперь вы мне скажите – что с ним все-таки приключилось?
– А он вам объяснил, в чем его идея? Ну, та самая, что не понравилась Рицу.
– Нет, он вообще не хотел говорить на эту тему, более того, просил не упоминать его в статье. Но я посоветовалась с редактором, и мы решили оставить все как есть. Известная ведь личность.