Теснина

Коннелли Майкл

К этому я добавил то, что час назад узнал от Грасиэлы. Выяснилось, что чеки, квитанции и счета, которые я накануне просил ее собрать, содержат сведения не только о тратах Терри, но и о ее покупках. Среди прочего обнаружился счет из универмага «Нордстром», помеченный двадцать первым февраля. На мой вопрос Грасиэла ответила, что делала покупки. «А с тех пор вы там бывали?» – «Нет».

Добавив эту запись к своей хронологии, я отметил, что двадцать первое февраля – это как раз накануне того дня, когда в полицию поступило заявление о пропаже навигатора. Значит, его украли в тот же день.

«Фотосталкер» возвращался на остров одним паромом с Грасиэлой. Не тот ли это тип, что был накануне на борту яхты и стянул «джипиэс»? Но зачем? А если все так и было, не в тот ли самый вечер Терри Маккалебу подменили лекарства?

Я обвел слово «навигатор» кружком. Какую роль он играет во всей этой истории, зачем понадобилось красть эту штуковину? Может, напрасно я на нем так зациклился?

Может, прав Бадди Локридж? Вдруг это просто дело рук конкурента, Следопыта этого самого? Может быть, но совпадение в датах не давало мне покоя. Чутье подсказывало, что между фотографиями и навигатором есть связь. Просто я еще ее не нащупал.

Не нащупал и все равно чувствовал, что приближаюсь к чему-то важному. Хронология мне очень помогла, благодаря ей я установил временную зависимость. Правда, кое-что предстояло еще выяснить… И тут я вспомнил, что собирался сделать несколько звонков в Лас-Вегас. Я вытащил мобильник и проверил, работает ли он. На яхте электричества не было, и вот результат – энергии осталось максимум на один звонок. Я набрал номер нужного отдела полиции Лас-Вегаса и попросил соединить меня с агентом Рицем. Ждать пришлось не менее трех минут, на протяжении которых мобильник постоянно пищал, сигнализируя, что вот-вот вырубится.

– Агент Риц. Чем могу быть полезен?

– Доброе утро, мое имя Босх, я служил в полиции Лос-Анджелеса, сейчас в отставке. Занимался в основном расследованиями убийств. Сейчас я хочу оказать услугу одной женщине. Недавно погиб ее муж, и я, скажем так, привожу в порядок его дела. В бумагах наткнулся на ваше имя, номер телефона и вырезку из газеты, где речь идет об одном из ваших дел.

– Что за дело?

– Шестеро мужчин, пропавших без вести.

– А как звали мужа вашей клиентки?

– Терри Маккалеб, до выхода на пенсию он работал в ФБР. Занимался…

– Ах, этот.

– Вы что, знакомы?

– Как-то беседовал с ним по телефону. Знакомством это назвать трудно.

– Вы разговаривали о пропавших?

– Слушайте, как вас, говорите?..

– Гарри Босх.

– Так вот, Гарри Босх, я вас не знаю, и чем занимаетесь, тоже не знаю. А у меня нет привычки обсуждать по телефону расследования, тем более с посторонними людьми.

– Я мог бы подъехать.

– Это ничего не изменит.

– Вы ведь знаете, что он умер?

– Кто, Маккалеб? Да, слышал, что у него был инфаркт, причем на яхте, в открытом море, и помочь было некому. Странно как-то. У человека пересаженное сердце. Что он забыл в двадцати пяти милях от берега, какого черта его туда занесло?

– Да на жизнь он, понимаете ли, таким образом зарабатывал. Ладно, дело в том, что после его смерти кое-что всплыло, вот я и пытаюсь раскопать, чем Терри занимался в последнее время. И не было ли чужого глаза, если вы понимаете,

что я хочу сказать. Все, что мне от вас нужно…

– Вот как раз и не понимаю. Бред какой-то. Вы что, намекаете, что на него наслали порчу и это привело к инфаркту? Знаете что, Босх, у меня тут и без вас дел хватает. Я слишком занят, чтобы выслушивать подобную чушь. Вы, отставники, похоже, считаете, что у нас, рабочих лошадок, полно времени, чтобы заниматься вашими бредовыми теориями. Вы удивитесь, но это не так.

– Вы и Терри то же самое заявили? Отказались его выслушать? Мол, все его теории, психологические портреты – бред?

– А какой от них толк? Рисуй не рисуй портреты – дерьма меньше не становится. Ну да, бред, так я ему и сказал. И еще…

Фразу его оборвал писк телефона.

– Это еще что такое? – насторожился Риц. – Вы что, записываете наш разговор?

– Да нет, аккумулятор разряжается. Стало быть, Терри не приезжал к вам в Вегас потолковать об этом деле?

– Нет. По-моему, к газетчикам побежал. Очень похоже на федералов.

– А «Сан» сообщила о его версии?

– Ничего подобного. По-моему, ее и в редакции сочли бредом.

Что-то здесь не так. Даже если Риц и впрямь считал, что Терри занимается чистыми домыслами, он должен был хотя бы выслушать его. Скорее всего так оно и случилось, разговор у них состоялся, и разговор долгий.

– Последний вопрос, и я оставлю вас в покое. О теории треугольника Терри вам что-нибудь говорил? А о трех из одного? И какой во всем этом смысл?

Смешок, раздавшийся в трубке, дружелюбным не показался. Он даже не показался добродушным.

– Это не один, это целых три вопроса, Босх. Три вопроса, три стороны треугольника, три удара, и идите-ка вы…

В трубке наступила тишина. Батарейка села окончательно.

– К черту, – закончил я фразу собеседника, явно не желавшего продолжать разговор.

Я захлопнул крышку мобильника, сунул его в карман. В машине у меня было зарядное устройство. К моменту прибытия телефон должен работать. Мне еще надо позвонить в «Сан», а вот о Рице, пожалуй, можно забыть.

Я вышел на корму подышать свежим утренним воздухом. Каталина осталась далеко позади, – растворяющаяся в тумане зубчатая цепь невысоких темных пиков. Мы уже прошли полпути. «Смотри!» – громко крикнула матери какая-то девочка, и, проследив за ее указательным пальцем, я увидел стаю дельфинов, резвящихся за паромом. Они были великолепны, гладкая темно-серая кожа так и блестела в лучах восходящего солнца. Интересно, подумал я, просто играют или спутали паром с рыбацкой шхуной и надеются поживиться дневной добычей?

Дельфины наскучили публике, и пассажиры вернулись на места. Девочка же осталась у планшира, я тоже, и мы все смотрели и смотрели, пока дельфины наконец не скрылись в волнах черно-голубого моря.

Я вернулся в салон и, в который раз открыв папку Маккалеба, перечитал записи. В голову ничего нового не пришло. Просмотрел снимки, отпечатанные накануне ночью. Утром я показывал Грасиэле фотографию Джордана Шенди, но вместо ответов получил кучу вопросов – кто это такой да откуда взялся, – вопросов, на которые я пока не хотел даже пытаться отвечать.