Тени тебя
Шрифт:
Я поправил рюкзак на плечах. Братья и сестра никогда не упускали случая поддеть меня за молчаливость. Они не понимали, что так проще. Так невозможно сказать что-то не то. Не ранить никого.
— Раненая олениха.
Грей подняла на меня взгляд:
— Она будет в порядке?
— Думаю, да. Я вытащил её из холода. Завтра доктор Миллер посмотрит.
Она ухмыльнулась:
— Тот самый симпатичный ветеринар, да?
— Я слышал это, Джиджи, — зарычал за нами Кейден.
— Это просто факт.
Нэш хлопнул
— Что, конкуренции не выдерживаешь?
— О, да иди ты. Ты же сам бесишься, когда твой тринадцатилетний племянник садится рядом с Мэдди.
Нэш зыркнул на Кейдена:
— Дрю постоянно к ней клеится.
— Ему тринадцать.
Я потерялся в их болтовне. Этот шум — и утешение, и пытка. Я так долго мечтал быть частью этого, а не стоять в стороне. Но я просто не создан для этого. А ещё все мои тайны… они тоже не помогают.
— Что-то вижу! — крикнул Холт.
Мы все перешли на бег, продираясь через сугробы. Я заметил фигуру, прижавшуюся к дереву. Она не двигалась. Желудок ухнул вниз.
Холт и Лоусон добежали первыми. Опустились на колени. Холт прощупал пульс, а Лоусон начал задавать вопросы. У мужчины стучали зубы.
— Сэр, скажите, как вас зовут? — спросил Лоусон.
Холт поднял взгляд:
— Пульс слабый. Похоже, переохлаждение.
Грей вытащила рацию:
— Нашли его. Жив, но, возможно, в состоянии гипотермии. Пусть скорая встречает нас у начала тропы, если сможет сюда добраться.
Я достал из рюкзака Холта носилки и быстро собрал их вместе с Кейденом.
— У меня есть грелки, — сказал Кейден, пока Холт и Лоусон перекладывали мужчину.
Он сунул нагревающие пакеты под куртку пострадавшего, а Грей накрыла его термоодеялом.
— Выдвигаемся, — приказал Холт. — Не хочу, чтобы пульс стал ещё слабее.
Я схватился за одну из ручек носилок. Холт, Лоусон и Нэш — за остальные.
— Грей, следи за пульсом и дыханием, — велел Холт.
Мы шли по тропе так быстро, как позволяла безопасность. Никто не говорил и не шутил — на кону стояла жизнь.
Когда сквозь деревья мелькнули огни скорой, я выдохнул чуть свободнее.
Кейден побежал вперёд, чтобы помочь подготовить носилки, на которые мы переложим мужчину. Всё заняло считанные минуты. Парамедики подключили капельницу с подогретым раствором, пока мы фиксировали его на месте.
Женщина-парамедик бросила на меня настороженный взгляд, к которому я уже привык, но всё равно постарался не обращать внимания. Застегнув ремень на груди мужчины, я отступил в сторону. Ещё через мгновение его уже погрузили в машину и увезли.
Братья, сестра и Кейден тут же вернулись к обычным перепалкам — теперь они спорили о том, как Нэш украл печенье, которое Рен испекла для Холта. Я остался в стороне и просто смотрел.
Такие поисково-спасательные операции всегда были для меня и лучшим, и худшим временем. Они
Я до черта одинок. Но так и должно быть. Это единственный по-настоящему безопасный вариант. Так что я снова растворился в тени своего одиночества.
5
АСПЕН
Мои пальцы обхватили кружку с кофе, пока я смотрела на белое покрывало за окнами. В этом было что-то умиротворяющее. Будто весь мир разом притих.
Безопасно. Кокон из счастливых снежинок.
Чонси прижался ко мне боком, и я опустила руку, чтобы почесать его за ушами.
— Знаю. Обещаю потом дать тебе хорошенько побегать.
Утром я вывела его на поводке, но ему не терпелось помчаться всласть.
Звук заставил меня мгновенно насторожиться: рука сама потянулась к шокеру, который лежал на подоконнике — подальше от Кэйди. Пальцы разжались, когда я разглядела снегоуборщик, медленно ползущий по двухполосной дороге. Воздух вышел из легких со свистом.
Сколько еще пройдет, прежде чем я снова начну дышать спокойно? Прежде чем Джон и все, кто купился на его милую маску, перестанут занимать место у меня в голове?
Иногда мне казалось, что я вот-вот доберусь до этого берега. У меня есть Кэйди, уютный дом и любимая работа — я управляю The Brew. Эта должность впервые за долгие годы принесла мне друзей. Пока там работала Мэдди, она привела в мою жизнь Рен и сестру Лоусона — Грей. Им было неважно, что у меня есть стены и темы, на которые я не пойду. Они приняли меня такой, какая я есть.
И от этого сильнее грызла вина за то, сколько я скрыла. Особенно когда они так откровенно делились своими испытаниями. Но я не могла заставить себя выпустить свою историю на свет. Потому что именно глубоко зарытая правда берегла меня и Кэйди.
— Мама? — сонный голос Кэйди прокатился по коридору.
Я повернулась, отпустив легкие полупрозрачные шторы.
— Доброе утро, Кузнечик. Как спала?
Она чмокнула губами, будто им все еще было трудно слушаться.
— Хорошо. Мы опаздываем?
Было уже за половину девятого, солнце заливало комнату. Я улыбнулась:
— У нас с тобой день снегопада.
Лицо Кэйди вспыхнуло радостью, зеленые глаза заиграли — точь-в-точь как у моей сестры Отэм в детстве. Боль, укоренившаяся в груди, снова взялась тянуть в разные стороны — напополам сладко и горько. Я обожаю, что в Кэйди порой проступает Отэм. Но, Боже… как же мне не хватает сестры — будто оторвали часть меня.
— День снегопада! — Кэйди пустилась вприсядку по гостиной, тряся своим маленьким попкой так преувеличенно, что я даже не хочу знать, где она этому научилась.