Тенебрариум
Шрифт:
— Ну-у, — та дёрнула плечом. — Гараж пока что ничем не занят.
— Значит ты не против.
— Ох… Пойдёмте уже, оба. Пока сюда экрофлониксы не набежали, — Райли подобрала канистру и пошагала к дому.
— Она как-то быстро согласилась, — я подмигнул Тинке.
— Ей уже не до принципов. Я тоже не хочу оставаться в стороне, и раз уж вы меня пригласили, найду чем заняться этой ночью. Сегодня экрофлониксы захлебнутся кровью, я обещаю.
— Иногда ты меня пугаешь…
— Пойдём, Писатель. Нас ждут великие дела.
ЧАСТЬ-17. СПЕКТРОФОБИЯ
Стоит признаться,
— Когда твой корабль тонет… Посреди моря… И ты можешь перебраться на другой корабль… Ты должен сделать всё, чтобы твой корабль не утонул.
— Но зачем? — искренне удивился я.
— Потому что может так оказаться, что корабль, на который ты переберёшься, тоже вот-вот утонет. Ты не сможешь его спасти, потому что не знаешь его. И вернуться на свой корабль тоже не сможешь.
Таково было её объяснение. Но эта кривая и нелепая метафора, тем не менее, оказалась истиной. Когда же я поведал об этом Тинке, то она полностью согласилась с мнением Райли, и добавила, что мне ещё рано идти в Апологетику. До случая с мясником, когда мой гонор был до небес, я бы, наверное, начал с ней спорить, доказывая, что после тренировок с ножами и пауками я теперь нереально крут, и готов к любым испытаниям, но опять же, мой горький опыт вовремя меня осадил. Тинка, как и Райли, в итоге оказалась права на все сто процентов. Без похода в Призрачный район, я бы не получил необходимой выучки, благодаря которой впоследствии добрался до Апологетики живым.
Поход в Призрачный район оказался одной из самых долгих и тяжёлых вылазок в центр города, подвинувшей даже самоубийственное путешествие к «Детскому миру». Но до него ещё оставались вечер и ночь. А пока, мы, ещё не отошедшие от недавнего боя с экрофлониксами, возвращались домой.
— В гараже всё по старому. Можешь спокойно размещаться, — сообщила Райли Тинке. — Постель я тебе дам.
— Спасибо. Но этого не потребуется. Вместо гаража, я бы хотела расположиться на чердаке. Если ты не против, конечно.
— На чердаке? С чего это вдруг?
— Сегодня мне будет не до сна. Я буду ждать экрофлониксов. Когда они придут за нами, я их встречу, — кровожадно пробормотала девочка.
— Тебя Писатель, что ли, заразил героизмом? — покосилась на неё Райли. — И как ты будешь их встречать? Да ещё и на чердаке? Будешь стрелять по ним из арбалета?
— Если ты мне позволишь.
— Не позволю. Всё равно не попадёшь. Только стрелы потратишь.
— А если попаду, тогда разрешишь?
— В последнее время ты сильно обнаглела, пятьдесят пятая.
— Прошу меня простить. Ты права.
— Ну ладно, так и
— Всё очень просто. На подходе к дому, я оборудую ловушки для экрофлониксов, и буду стрелять по ним, когда они попадутся. Чтобы не могли увернуться от стрел.
— Ага, чёрта с два они попадутся. Эти гады обходят даже самые хитроумные западни.
— И всё-таки я хочу попробовать. Эх, мне бы немного липучки, тогда бы они у меня попрыгали. Да где ж её взять?
— Ну, допустим, у меня есть липучка, — Райли остановилась возле наших ворот. — И что?
— У тебя есть липучка? Откуда?!
— От верблюда… Под номером 4-20. Нашла у него в подвале. Хотела выбросить, но на всякий случай оставила.
— Выбросить? Липучку?! Да это же преступление!
— Я не умею пользоваться этой гадостью. Боюсь вляпаться. А ты разве умеешь?
— В своё время ставила отличные липкие ловушки. Если ты дашь мне липучку, то экрофлониксам не поздоровится.
— Дам. Но если заляпаешь мой дом, или двор, то не поздоровится тебе, — Райли открыла нам дверь.
Я успел соскучиться по этому дому. Казалось, что не был здесь уже целую вечность. По сравнению с тёмными, мрачными апартаментами Тинки, жилище Райли выглядело светлым, сияющим дворцом.
Котя бросился меня встречать у порога. Он тоже очень соскучился. Весь вечер от меня не отходил, и ночью спал у меня в ногах.
Перво-наперво, Райли провела нас с Тинкой в подвал, где хранились всякие припасы, оставшиеся от предыдущего хозяина. Пресловутая «липучка» напоминала банки с краской, коих было всего четыре, но Тинка сказала, что этого более чем достаточно. Когда Райли очень осторожно вскрыла одну, содержимое оказалось остекленевшим.
— Похоже, что липучка того, — она разочарованно постучала рукояткой ножа по стеклянному содержимому.
— Вовсе нет, — Тина подняла банку и рассмотрела её со всех сторон. — Сразу видно, что ты, Райли, никогда не работала с липучкой. Остекление верхнего слоя происходит в результате длительного взаимодействия с кислородом. Но то, что под ним, вполне пригодно для использования. Нужно лишь помять края банки вот тут, чтобы стеклянная пробка вывалилась, и дело сделано.
— Хорошо. Занимайся, если разбираешься в этом, а я пойду мыться, и готовиться к походу, — Райли прошла к лестнице, и добавила. — Арбалеты найдёшь в арсенале. Только учти, кровати на чердаке нет…
— Ничего страшного.
— И Писателя к липучке не подпускай!
— Хорошо.
Кивнув, хозяйка повернулась к лестнице, и поднялась наверх, оставив нас в подвале.
— Липучка! — восторженно пела Тинка. — Сколько липучки! Готова поспорить, что это последняя липучка в городе.
— Так уж и последняя, — зевнул я.
— Запросто. Сейчас липучку нигде не достать. Она закончилась больше года назад.
— А откуда её доставали?
— Это продукт аномалии «Гипнослюда». Такая аномалия была только на «Химпроме», а потом вдруг схлопнулась. На комбинате остался лишь зал, причудливо залитый стеклом. До этого липучки там было много, и четвёрки её постоянно добывали, как средство для охоты. Ну и в качестве ловушек на конкурентов. Хотя, для изгнанников липучка опасна только тем, что лишает их обуви.