Тенебрариум
Шрифт:
Райли завинтила крышку, и отставила наполненную канистру в сторону. Я протянул ей пустую.
— Что такое 'Апологетика'?
— Хранилище… Тайных знаний.
— И ты тоже желаешь к ней примкнуть?
— Как и все.
— Что для этого нужно?
— Пройти Инсуакиль. Путь изгнанника.
— В чём он заключается?
— В поиске. Это постоянный поиск. Поиск Суфир-Акиль. Тебе не понять…
— Откуда ты знаешь? Хотя бы попробуй объяснить.
— Это трудно даже перевести. Суфир — 'находка', 'долгожданный результат'. А вот 'Акиль' — очень трудное слово. Большой спектр ассоциаций. 'Судьба', 'Предназначение', 'Вершина', 'Финал'…
— Высшие — это сумеречники?
— Высшие — это Высшие… А сумеречники — это сумеречники.
Райли начинали понемногу раздражать мои вопросы, и я прикусил язык.
Канистра постепенно наполнилась. Мне хотелось, чтобы она наполнялась как можно дольше, так как одна мысль о том, что нам предстоит ползти обратно мимо жуткого мясника, сводила меня с ума. Но вот, крышка завинчена, и я с неохотой принял потяжелевшую ёмкость. Начался невыносимый путь назад. У выхода из кустов нас встретил трубный рёв со стороны развалин. Я поёжился. Как же не хотелось приближаться к этому страшному месту!
Ползти назад было тяжелее раз в пять. Всё из-за увесистой канистры, которая волочилась за мной как якорь, при этом постоянно за что-то зацепляясь, булькая и громко шурша. Хотелось забросить её на спину, но привязать было нечем и не за что. Райли как-то умудрялась волочь канистру гораздо тише и проворнее. Я же был как трактор с плугом. Это было ужасно.
Добравшись до пролома, Райли по традиции задержалась. В этот раз она медлила недолго. Повернувшись ко мне, она вдруг махнула рукой — 'Быстрее, быстрее!!!' И, орудуя локтями, прибавила скорость. Я не мог ползти так же быстро. Без канистры, возможно, но с ней — никак. Поэтому грохотал и корячился чрезвычайно заметно.
Бросив опасливый взгляд в трещину, я оцепенел. Кровь отлила от лица. Мясник смотрел прямо на меня. Расставив длинные руки, и поигрывая пальцами-серпами. Его личина была ужасной. Она была похожа на птичью. Голова, напоминавшая грубый, угловатый нарост, выходила прямо из груди, и венчалась тяжёлым роговым клювом. Глаза располагались по бокам головы, и были посажены очень низко. Когда тварь разинула клюв, я разглядел в её пасти стройные ряды конических зубов. Мощный рёв, сравнимый разве что с тепловозным гудком, сотряс хлипкие развалины. Мне почудилось, что от него осыпаются обломки стен. Ноги-тумбы с тупыми слоновьими когтями угрожающе топнули, выбив облачка пыли. Тяжесть монстра ощущалась даже здесь, за пределами его логова. Я чувствовал, как земля подо мной содрогается.
— Уходи! — Райли схватила меня за шиворот и буквально оттащила от пролома.
Она уже не пряталась. На четвереньках, но всё ещё сжимая драгоценную канистру, я поспешил дальше, к кустам. А моя подруга осталась стоять, отважно выпрямившись, напротив восьмитонного монстра, способного прихлопнуть её как муху. Кувыркнувшись в кусты, я перевернулся на спину, и закричал: 'Райли! Беги!'
Вместо крика получился какой-то невнятный писк. Райли стояла как изваяние. Канистра лежала возле её ног, а в руках поблёскивали ножи. Земля зашаталась от тяжёлой поступи. Огромный мясник бросился вперёд, дробя в пыль тупыми ступнями-колоннами кости и куски бетона. Огромные руки ударились в стену подстанции. Я даже на удалении слышал, как лязгнули его когти. Уродливая
Но она стояла на месте, словно пришитая. И лишь когда монстр повернул голову, чтобы взглянуть на неё правым глазом, она плавно и бесшумно скользнула вправо, продолжая оставаться прямо у него перед носом. Мясник повернул голову влево, и девушка шагнула в ту же сторону. Тут я всё понял. Он не видел её. Его глаза были слишком широко расставлены, чтобы заметить участок, расположенный непосредственно впереди. Райли увиливала от его взгляда, и он не мог её рассмотреть. В конце концов мяснику это надоело, и он, с глухим, протяжным рёвом, втянулся обратно в разлом гигантской трещины. Глухие удары его шагов говорили о том, что он возвращается в свой угол.
Райли осторожно убрала один нож, подняла канистру, и поспешила за мной.
Когда мы добрались до лестницы, я наконец-то смог отдышаться, утереть пот, и утихомирить выпрыгивающее из груди сердце.
— Почему эта тварь на нас набросилась? Я слишком сильно шумел?
— Ты слишком сильно вонял. Твоя энергия, вытесненная страхом, опять привлекла чужое внимание. Нам нужно быстрее возвращаться домой, к элгеру.
— Но откуда она постоянно берётся? Эта энергия?
— Ты как улитка, Писатель! За тобой тянется липкий след страха. Ты приманиваешь врагов.
— Что же мне делать? Таскать Котю за собой повсюду, чтобы он подъедал мой энергетический след?
— Он вряд ли согласится.
— Как же быть?
— После общения с элгером, у тебя есть какое-то время, пока твоя избыточная энергия не начнёт выделяться снова. До этого момента ты заметен для окружающих лишь визуально. Главное выяснить, сколько времени тебе отводится до продолжения выделения 'энергетического хвоста'. Чтобы успевать заблаговременно возвращаться домой.
— Это не дело. Неужели я обречён постоянно прятаться под прикрытием какого-то там элгера?
— Всё зависит от тебя. Структура наших организмов очень близка, а энергии у меня даже меньше чем у тебя. Либо ты принимаешь всё как есть, либо начинаешь совершенствоваться.
— Совершенствоваться, как?
— Для начала, изучи самого себя, а уж потом — берись за изучение окружающего мира.
— Так ты же мне ничего не рассказываешь!
— А что я тебе должна рассказать?! Меня никто ничему не учил! И мне было гораздо сложнее, милый. Сначала постичь себя, потом постичь это тело, и всё это во враждебном, безжалостном мире, где побеждают сильнейшие и умнейшие. При этом никто меня не защищал! Нас было трое. Три уникальных экземпляра, с субкодом '2'. Осталась только я.
— И я этому рад.
Райли недоверчиво на меня покосилась.
— Да. Я этому рад. Ведь если бы не ты, меня бы давно уже не было.
— Что верно — то верно.
— Я понимаю, почему ты сердишься. Тебе приходится рисковать жизнью, чтобы меня защитить, и ты определённо ждёшь чего-то взамен. Но я всего лишь человек. Знаешь, я думал над тем разговором, ну когда ты мне намекала…
— На что намекала?
— Ну-у, что бесполезных вещей у тебя в доме нет…
— А-а.
— Вот. И, в принципе, я думаю, что у нас бы могло что-нибудь получиться…