Тенебрариум
Шрифт:
— Шнуром?
— Вот этим, — она выдернула из ножен шнурок. — Привязываешь один конец к запястью, второй — на рукояти ножа.
— Зачем?
— Во время драки велика вероятность, что нож у тебя выбьют из руки. Лишившись ножа, моментально лишаешься жизни. Со шнурком нож далеко не отлетает от руки, а падает рядом. Его легко подтянуть и схватить за рукоять. А лучше, изначально привязывать рукоять к ладони, чтобы она всегда находилась в руке, даже когда пальцы разжаты. Вообще, на улице старайся не выпускать ножа из рук. Напасть могут когда угодно и откуда угодно.
— Спасибо, —
Райли мотнула головой, и ушла приводить себя в порядок.
Так я обзавёлся своим собственным, настоящим оружием. Всё дело было в голубой пасте — 'энергене'. Этот таинственный материал оказывал деструктивное воздействие на энергию, укрепляющую тела местных тварей. Видимо создавая разрывы на молекулярном уровне, он позволял таким образом наносить им серьёзные раны.
Да что уж там? Мой мачете мог без труда разрубить толстый деревянный брусок, словно сыр, даже в нём не застряв. Проволока рассекалась им как тонкая верёвка. Можно было перерубить даже металлический стержень в мизинец толщиной, но это было чревато образованием зазубрины, поэтому я крайне редко использовал своё оружие против металла.
Заточка лезвия была опасным занятием, и я поначалу частенько резал себе пальцы, пока не приспособился к этой процедуре. Коварный энерген придавал режущей кромке такую запредельную остроту, что можно было получить порез просто к ней прикоснувшись. Что удивительно, сам по себе 'голубой мелок' был практически безвреден. Хотя Райли настоятельно рекомендовала тщательно протирать руки после работы с ним, и ни в коем случае не облизывать пальцы.
И всё-таки этот мир — сущее безумие. Как бы самому не двинуться умом среди этого кошмарного декаданса.
В любом случае, я продолжаю постепенно втираться в доверие к полоумной Райли.
Необходимо во что бы то ни стало снискать её расположение, и добиться, чтобы она помогла мне выбраться из этого 'грибного королевства'. Да, я выберусь отсюда. Непременно выберусь.
ЧАСТЬ-9. УКРОЩЕНИЕ ЭНЕРГИИ
Ночью я видел странный сон. Я принял его за последствие пережитого стресса, но, вместе с этим, меня не оставляло ощущение, что мне уже снился когда-то. Просто предыдущей раз он не запомнился.
Я плыл по коридору, заполненному водой. Вокруг расплывались колеблющиеся пузыри. На кирпичных стенах, подобно речной тине, развевались коричневые лохмотья. 'Ай-талук', — подумал я. — 'Он повсюду'.
Откуда-то вынырнула позеленевшая табличка с надписью 'Ординаторская'. Слева перемигивалась лампочками череда какой-то допотопной аппаратуры со множеством вращающихся магнитофонных бобин. Лениво шевеля руками, словно плавниками, я плыл всё дальше. На зелёный свет, струящейся из самой глубины коридора.
— Хо, — послышалось оттуда.
— Кто там?
— Я тебя вижу, — раздался голос в моей голове. — Я тебя чувствую.
— Где ты? — спросил я, не понимая, с кем разговариваю.
— В глубине.
— Это ты там светишься?
— Да.
— Зачем ты меня зовёшь?
— Мне интересно.
Диалог оборвался. Справа открылась дверь, и вышла
Я открыл глаза, и увидел солнечный свет. Наступило утро. Пришло пробуждение.
— Проснулся? — надо мной появилась Райли, аккуратно сворачивающая какую-то одежду. — А я уже собиралась тебя будить.
— Что случилось?
— Ничего. Мы же за водой собирались, ты не забыл?
— А что, уже пора?
— Да. Собирайся… — она вышла из комнаты, на ходу ворча. — Ох-х, эта кровь неоконисов такая въедливая… Еле оттёрла.
Я поднялся, нечаянно толкнув ногой дремлющего Котю, и разбудив его. Надел джинсы, рубашку, и впервые нацепил на бедро ножны с мачете. Это было непривычно, и я долго перецеплял ремешки, стараясь зафиксировать оружие как можно удобнее.
Райли притащила две большие пластиковые канистры, и поставила одну передо мной.
— Мы даже не позавтракаем?
— Нет времени. Поедим, когда вернёмся. Если вернёмся…
— Опять твои шуточки? — я поднял канистру.
— Не отставай.
Мы вышли на улицу. Сегодня наш путь пролегал в противоположную сторону от вчерашнего маршрута. Поэтому всё здесь было для меня в новинку.
Сначала мы миновали несколько элитных коттеджей, тесно соприкасающихся заборами. В отличие от дома Райли (единственного уцелевшего), остальные здания были сильно разрушены. Крайний коттедж — почти полностью выгорел. Сразу за ним следовал перекрёсток, за которым начиналось облупившееся здание какой-то административной конторы, из фасада которого до сих пор торчал истрёпанный огрызок флага. Напротив — пестрел облезлой вывеской ресторан 'Эсмеральда', за которым начинались монолиты типовых девятиэтажек.
Мы обогнули сгоревшее здание, и начали спускаться вниз по разбитым ступеням. Впереди, на фоне отдалённого леса, маячил широкий пустырь, посреди которого уродливыми бетонными нагромождениями, белели руины бывшей электростанции.
Долгое молчание начало меня изматывать, словно путь на расстрел. И я начал осторожно приставать к спутнице.
— Далеко ещё до источника?
— Нет.
— Он где-то там, в низине?
— Да.
— А там…
Со стороны развалин донёсся глухой, рокочущий рёв. Райли напряглась как струна, и остановилась. Я запоздало выхватил мачете.
— Что ещё за чертовщина?
— Не шуми. Иди молча, — девушка двинулась дальше.
Мы вышли с асфальтированной дорожки на утоптанную тропу, тянущуюся вдоль обломков бетонных стен. Впереди, из высоченных кустов, торчали стены разрушенной подстанции. Чем ближе мы подходили — тем сильнее напрягалась Райли. Когда до постройки оставалось несколько десятков метров, она присела, заставив пригнуться и меня, а потом заговорила шёпотом:
— Дальше идти опасно. Поэтому смотри, как двигаюсь я, и повторяй за мной. Кое-где придётся ползти. Если я замерла — тоже замри. Это важно, Писатель. Он реагирует на движение.