Тень Города
Шрифт:
Владимир пропустил Белова, и зашёл в кабинет Фараона вслед за ним. «Чапаев» уже вернулся из НИИ внеземных феноменов и сидел рядом с Васильевым.
— Что же, уважаемые, садитесь! — генерал поочёрёдно указал Белову и Владимиру на их кресла — я собрал вас троих, чтобы обсудить очень важный проект. Точнее, пока только высказать соображения по этому поводу — увидев, что Владимир и академик заняли свои места, генерал продолжил — Владимир Александрович, введите, пожалуйста, Василька и Андрея Владимировича в курс дела!
— Что же, я, так я! — Владимир улыбнулся и опёрся о подлокотники, привстав, но Васильев показал ему знаком, чтобы говорил сидя, — нами с Александром Петровичем в общих чертах был, скажем так, намётан контур глобального экономико-энергетического проекта, — Владимир, волнуясь, изобразил
— Немного ближе к делу, Володя! — генерал улыбнулся, и Синеусов понял намёк:
— Суть в том, чтобы на основе фотонных блоков на квазитехногенных темпоральных умножителях, построить сеть электростанций, суммарной мощностью, скажем… В полтора раза выше суммарной мощности станций всего СНГ, на сегодняшний день. Монополизировать эту энергию в рамках специально созданной корпорации, без резкого изменения ценообразования, по крайней мере, поначалу, за счёт доходов и акционирования, стянуть в эту корпорацию контрольные пакеты основных предприятий цветной металлургии, таким образом, в разы — особенно для алюминиевых и побочных титановых предприятий, до пяти — восьми раз, снизить себестоимость металла, почти троекратно увеличив объёмы. Результат — результат первым увидит ВПК, затем, производить инвестиции в производство, автомобильная промышленность, электроника. Перспектива — колоссальный демпинг продукции машиностроения и оружия, плюс — последующая монополизацией мирового энергетического и металлургического рынка, качественный рывок, который необходимо оставить внутренней проблематикой, для внешней биржевой стабильности.
— Ну вот, Андрей Владимирович, Василёк, — Фараон проницательно посмотрел в лицо Владимиру, — о многих возможностях, указанным майором, он сам и не подумал, здорово! — Владимир в общих чертах представил вам «Проект Кладенец»! Ваши соображения по этому по…
Телефонный звонок мобильника майора прервал его слова. Меньше всего Владимир хотел услышать Лунную Сонату, означающую только одно — либо план с «Близнецом» срывается, либо открываются новые, конечно, негативные обстоятельства, что почти одно и то же. Иначе близнец не стал бы выходить на связь. Владимир в спешке распахнул ноут и подключился к машине. Белов не понял, что происходит, но генерал жестом попросил всех замолчать. На экране компьютера было видно, как полковник тычет указкой в карту и рисует на ней маркером, объясняя полётное задание. Полковник! Судя по его объяснениям он был таким же авиатором, как «близнец» человеком и едва разбирался в сути предмета, просто отчитывал, что называется, как учили. А вот то, что он отчитывал, Владимиру не понравилось совсем. Прикинув масштаб, он понял, что маршрут пролегает в зоне оптической досягаемости мелкого посёлка, а далее пересекает магистральное шоссе в двух местах. Машина сбрасывала ему информацию в два канала в текстовом и голосовом виде, однако всё было понятно и без этого — лже-полковник (может и не «лже», но отнюдь не ВВС) прибыл за пять часов до вылета, чтобы сообщить об изменении задания, точнее, всего лишь маршрута. «Но это же!» — Владимир понял, что ему несказанно повезло, что если он сможет сыграть достаточно быстро и достаточно нагло, Чёрный Король через пару минут сам захочет с ним связаться. Он быстро стучал по клавишам, запросив у машины фамилию полковника и предупредив о своих намерениях, дождался стандартной фразы «Какие будут вопросы?», собрался с духом и начал говорить то, что должен выдавать двойник, то что должно принести им победу:
— Товарищ полковник. Соображений по поводу предстоящей операции у меня много, хотя вопросов как раз и нет, к сожалению, всё предельно ясно. И я хотел бы объяснить ребятам суть этой, с позволения сказать, операции. Не возражаете?
— Ну… — Мишин (была ли это его настоящая фамилия или нет, значения не имело) растерялся,
— Ну и прекрасно, что не возражаете. Так вот, дорогой, выполнять вылет на нарушение в условиях оптической видимости имеет смысл только в случае продуманной пограничной провокации, — двойник оглядел лётчиков, выразивших явное, хотя и молчаливое согласие — было видно и раньше, что идея им не нравится, но и сказать прямо об этом не смеют, — тем более, если маршрут пролегает в непосредственной близости от населённого пункта, над крупной автострадой, ей Богу, не удивлюсь, если там, разумеется, абсолютно случайно окажется толпа журналистов, или проходят учения ПВО и ВВС, но и это полбеды…
— Да что вы себе… — полковник перебил его, пытаясь изобразить праведное возмущение, однако, он был перепуган настолько, что это не очень-то у него получалось.
— Ну, допустим, у вас нет никакого права мне приказывать, во-первых, вы не авиатор, а во-вторых, я по ВВС уже в запасе. А по другой линии — так мы из разных контор, да и если вы и в самом деле полковник, то по званию я младше, но не по должности, уж ваше начальство должно предупредить, что вам поручено впутать в это тёмное дело генкоординатора семёрки.
— Я думал, вы по южному… Но почему вы решили, что это… — Владимир, устами двойника, не дал Мишину договорить.
— Почему? Ни один борт из трёх не несёт разведывательных контейнеров для определения параметров ПВО, зато вооружены все и по полной, я уверен, что боестолкновение будет нам навязано, в такой ситуации единственный выход, — отбрёхиваться на международных частотах, говорить, что заблудились и запрашивать посадку, а у нас на каждом борту по три системы, которые и на экспорт не идут! В лучшем случае цель — дискредитация России перед ЕЭС, заказанная транснациональными корпорациями, в худшем — передел внутреннего влияния, если не переворот! Так что свяжите меня немедленно с тем кто у вас за главного! В противном случае — у меня в кармане приказ генерала Васильева на запрет операции и начало расследования, пока, — Владимир выделил это слово, — должностного, а, если память меня не подводит, внешка вроде бы находится в составе Конторы и Васильеву вы обязаны подчиниться! А если нет, я отправлю информацию об этом Директору, главкому ВВС, да хоть Президенту, вы же не сомневаетесь, что у меня есть персональные коды связи?
— Владимир Александрович, я… Мне… Мне надо поговорить, я сейчас вернусь, — «полковник» как-то неуклюже попятился, вынул из кармана формы трубу прямой спутниковой спецсвязи (Владимир успел заметить, что это не их спецпрямик, похоже, даже не внешки, а ЦСКА), вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.
— Да, а вы его круто! — один из лётчиков, прицокнув, выразил восхищение тем, как Владимир раздел лже-полковника, но тут же добавил, — неужели всё так плохо?
— Если не хуже! — проговорил Владимир, и его слова были тут же воспроизведены двойником, в тот же миг набив на клавиатуре команду для «модели»: «Слушай!», включив запись и динамик ноутбука.
Мишин сказал пару-тройку весьма крепких словечек в его адрес, которые насмешили даже Белова, — вибропрослушка киборга зафиксировала и хорошо очистила от помех голос. Наконец, «настоящий полковник» соединился с оператором: «Генерала Абрамова, пожалуйста! Майор Мишин, подтверждение личного кода по СВР: А — семь — двадцать восемь — Г — семь!» «Сейчас, подождите!» — тут же ответил женский голос.
Васильев изобразил «брежневские» аплодисменты, покачал головой и выдохнул: «А вот и наш Чёрный король собственной персоной!», но Владимир красноречиво приложил к губам палец, и генерал показал жестом, что понял его. Наконец, «модель» зафиксировал слова абонента Мишина:
— Что-то идёт не так, Коля? Иначе с какого чёрта ты мне звонишь, когда этот жук может увешать тебя блохами, он же электронику уважает, да вообще на спецсредствах помешан!
— Юрий Васильевич! Сказать, что идёт не так, значит, ничего не сказать! Жук ваш взял да опустил меня ниже плинтуса перед всеми экипажами, которые пойдут на нарушение, если конечно они пойдут вообще!
— Ты о чём? Провалился? Дави на Синеусова, скажи, что должен исполнять приказ, это уже твоё дело, как! — Абрамов сильно нервничал.