Темный карнавал
Шрифт:
Ее звали Бет. Его – Чарлз.
Без фамилий. Да и по именам-то они называли друг друга не часто. Каждый день они находили для своего любимого (любимой) новые имена, некоторые из них шептались только глубокой ночью, особенные, нежные, шокирующе откровенные.
А потом что-то случилось. За завтраком у Бет вырвалось едва слышно: «Хвать».
Чарлз поднял на нее глаза.
– Что?
– Хвать, – повторила она. – Игра такая. Никогда в нее не играл?
– Даже не слышал.
– А я играла в нее много лет.
– Из
– Нет, нет. Я сама ее придумала, можно сказать, что сама, оттолкнувшись от старинной истории о приведениях или от сказки-страшилки. Хочешь поиграть?
– Это мы посмотрим, – и он вновь принялся за яичницу с ветчиной.
– Может, поиграем вечером… Она забавная, – Бет кивнула, чтобы добавить убедительности своим словам. – Обязательно поиграем. Именно сегодня. Тебе понравится.
– Мне нравится все, что мы делаем.
– Только она напугает тебя до смерти, – предупредила Бет.
– Как, ты говоришь, она называется?
– Хвать.
То был долгий и сладкий день, потом они читали чуть ли не до полуночи. Наконец он оторвался от книги и посмотрел на Бет.
– Мы ничего не забыли?
– Ты о чем?
– Хвать.
– О, ну конечно же! – она рассмеялась. – Я просто ждала, когда часы пробьют полночь.
Они и пробили. Бет сосчитала до двенадцати, счастливо вздохнула.
– Отлично. Давай потушим свет. Оставим только маленький ночничок у кровати. Вот так, – она прошлась по спальне, выключая лампы, вернулась, взбила его подушку, заставила лечь посередине большой кровати. – Оставайся здесь. Не двигайся. Просто… жди. И увидишь, что произойдет… Лады?
– Лады, – он снисходительно улыбнулся. – Поехали.
– А теперь замри, – приказала она. – Не произноси ни слова. Если понадобится, говорить буду я… Хорошо?
– Хорошо.
– Тогда начнем, – и она исчезла.
То есть медленно растаяла у изножия кровати. Сначала она позволила размякнуть костям. Потом голова и волосы последовали вниз за ставшим бумажным телом. Она как бы складывалась слой за слоем, пока за изножием не осталась пустота.
– Здорово! – воскликнул он.
– Ты же должен молчать. Ш-ш-ш-ш!
– Молчу. Ш-ш-ш.
Тишина. Прошла минута. Ни звука.
Он улыбался, замерев в ожидании.
Еще минута. Тишина. Он не знал, где она.
– Ты все еще за кроватью? – спросил он. – О, извини, – одернул он себя. – Я же должен молчать.
Пять минут. В комнате вроде бы потемнело. Он сел, взбил подушку, улыбка его заметно поблекла. Оглядел комнату, но не увидел ничего, кроме пятна света на стене, отбрасываемого горящей в ванной лампочкой. Из дальнего угла донесся звук, словно там зашебуршала мышь. Он посмотрел туда, но ничего не увидел.
Еще минута. Он откашлялся. Из ванной, буквально от самого пола, донесся какой-то шепот. Ему показалось,
– Пока тебе нравится?
– Я…
– Молчи, – шепотом напомнила она.
И затихла еще на две минуты. Он начал чувствовать, как гулко бьется пульс в запястьях. Посмотрел на стену слева, справа, на потолок. И внезапно увидел белого паука, ползущего по изножию кровати. Разумеется, ее руку, изображающую паука. И тут же рука исчезла.
– Ха! – рассмеялся он.
– Ш-ш-ш! – прошептала она.
Что-то вбежало в ванную. Лампочка погасла. Тишина. Горел только ночник. У него на лбу выступила испарина. Он сидел, гадая, а зачем они все это затеяли. Когтистая рука ухватилась за дальний левый угол кровати. Шевельнулись пальцы, рука исчезла. В его груди словно стучал паровой молот.
Должно быть, прошло еще долгих пять минут. Дыхание стало затрудненным, отрывистым. Брови сошлись у переносицы, не желая возвращаться на место.
Что-то шевельнулось в стенном шкафу напротив кровати. Дверь медленно открылась под напором темноты. Нечто выскочило оттуда или еще таилось, выжидая удобного момента, определить он не мог. За дверью чернела бездна, прямо-таки глубокий космос. Силуэты висящих в шкафу пальто напоминали бестелесных людей.
Бегущие шаги в ванной.
Суетливый шелест кошачьих лапок у окна.
Он сел. Облизал губы. Хотел что-то сказать. Покачал головой. Минуло целых двадцать минут.
Слабый стон, далекий, затихнувший смешок. Вновь стон… где? В душе?
– Бет? – не выдержал он.
Нет ответа. Внезапно закапала вода в раковине, где-то открылось окно. Холодный ветер шелохнул тюлевую занавеску.
– Бет, – в тревоге повторил он.
Нет ответа.
– Мне это не нравится.
Тишина.
Ни движения. Ни шепотка. Ни паука. Ничего.
– Бет? – позвал он чуть громче. – Ты слышишь меня, Бет? Не нравится мне эта игра.
Молчание.
– Довольно, Бет, наигрались.
Дуновение ветра из окна.
– Бет? Отвечай же. Где ты?
Тишина.
– С тобой все в порядке?
Молчание.
– Бет?
Нет ответа.
– Бет!
Вдруг он услышал визг, вопль, крик. Тень надвинулась. Сгусток тьмы прыгнул на кровать. На четырех лапах.
– А-а-а! – вонзился в уши вопль.
– Бет! – вскрикнул он.
– О-о-о-о! – ответила черная тварь.
Еще прыжок, и она приземлилась ему на грудь. Холодные руки схватились за шею. Белое лицо надвинулось вплотную. Раскрылась пещера рта и провизжала: