Темные души

Василий Карина Татиановна

– Идти – может быть. Но, если фюрер удрал, бросив меня умирать, как ненужную тряпку, то, извини, нет. Я офицер, а не марионетка. Я боец, а не жертва.

– Вот слова истинного рыцаря, - восхищённо произнёс Берт Гоппе. – Эх, жаль, я не чувствую остальных членов нашей семьи.

– А ты пытался?

– И не раз. Но, то ли от страха у них все способности пропали, то ли они умерли, но я не чувствую ничего.

В это время они вышли в коридор.

На всём его протяжении не было видно ни одного человека. Некоторые двери были приоткрыты, свет приглушён.

– Что за чёрт? – нахмурился Берт Гоппе.

Они настороженно прошли весь коридор и повернули налево.

– Кабинет фюрера прямо, - запротестовал Гилберт Мюллер.

– Здесь можно незаметно подобраться к самым дверям. Или ты хочешь, чтобы верный пёс Отто Гюнше тебя под дверями застукал?

– Да, ты прав.

Они вошли в приоткрытую дверь, прошли через аскетически обставленный кабинет и остановились перед книжным шкафом. Берт Гоппе оглянулся на дверь и потянул на себя толстый том из середины полки в нижней части шкафа. Панель рядом отошла от стены.

– Откуда ты об этом узнал? – спросил Гилберт Мюллер.

– Прочёл мысли Мартина Бормана, - бросил Берт Гоппе и протиснулся в щель. За ним стал протискиваться Гилберт Мюллер.

– Здесь тесно. И мы ещё панель закроем на всякий случай. Так что будет темно и душно. Что бы там ни было, молчи. Стены там тонкие.

– Но почему? Там же кабинет фюрера? – удивился Гилберт Мюллер.

– Один из кабинетов, - уточнил Берт Гоппе. – Для проверки благонадёжности. Иногда на нашем месте фюрер подслушивал своих генералов. Именно отсюда Борман услышал об одном заговоре с целью покушения на фюрера.

– Параноики.

– Возможно. Но это оправдывается. Ладно. Теперь помолчи.

Берт Гоппе протиснулся ещё дальше, чтобы дать место Гилберту Мюллеру, и закрыл щель. Приникнув к стене, они стали слушать.

Глава четвёртая

– …конечно, не лучший выход, - послышался глухой голос Оскара Стрелитца. – Но немки нам нужны для продолжения нации. В этом фюрер действительно прав. После войны нам понадобятся солдаты для восстановления нашей чести. А эта фройлен мало того, что француженка, так ещё и ума лишилась. Её взяли на улице. Она орала по-французски, что Германия скоро падёт и будет разделена на две страны...

– Так же говорил и Вольфганг Мессер, - пробубнил чей-то мрачный голос.

– Точно. И именно поэтому медики в госпитале в первую очередь попросили посмотреть на неё. Ведь истинная арийка никогда не станет вести себя как помешанная француженка. Умереть за жену фюрера – это, конечно, честь, но сейчас

не время разбрасываться людскими ресурсами. Пришлось, конечно, перекрасить и подрезать ей волосы, но кому какое дело?

– Вы оказали фюреру неоценимую услугу, штурмбанфюрер. Теперь надо закончить начатое.

– Фюрер в безопасности?

– Да. Ханна Рейтч своё дело знает. Ей Триумфальная арка не помешала, - усмехнулся Мартин Борман.

– Так фюрер улетел? – шёпотом воскликнул Гилберт Мюллер. – Ах, ты…

– Тихо, - шикнул Берт Гоппе. – Это ещё не всё.

– Где фройлен… прошу прощения, фрау Ева? – раздался голос Отто Гюнше.

– Она прошла в кабинет фюрера переодеться. Её сопровождает Густав Веллер.

– Этот фанатик не раздумал ещё умереть за фюрера? – снова усмехнулся Мартин Борман.

– Больше, чем когда бы то ни было, - ответил Оскар Стрелитц. – Если бы фюрер ему сейчас сказал оторвать себе руку для блага нации, он бы побежал за инструментами.

– Женщина подготовлена?

– Да, она без сознания.

– Хорошо. Несите её в кабинет.

– Чёрт, жаль, что ничего не видно, - прошептал Берт Гоппе.

– И что, мы её так и оставим умирать за шлюху фюрера? – возмущённо прошептал Гилберт Мюллер.

– Дурак. Мы ничем не сможем ей помочь. Даже моих сил не хватит, чтобы заставить их всех уснуть. А Кэт, ты сам видел и слышал, немного не в себе. Она нам только может помешать, когда мы начнём её спасать. Лучше позаботься о себе. Надо, чтобы, когда мы выйдем от сюда, никто не узнал, что мы были в армии фюрера. Документы у меня с собой, надо только замаскироваться.

– Как?

– Как как? Здесь где-то был пыточный кабинетец. Там я немного над собой поработаю. Увидев меня после этого, никто не усомнится, что я сбежал из плена.

– Тогда я с тобой.

– Хорошо, но сначала давай-ка закончим здесь. Мне интересно, как они собираются увезти Еву.

Пока они обменивались впечатлениями, троица из «страховочного» кабинета вышла и переместилась за стальные стены кабинета фюрера в другом конце коридора.

 Стараясь не попадаться на глаза Мартину Борману, у которого, казалось, они были и на затылке, туда же направились из своего потайного места Берт Гоппе и Гилберт Мюллер.

Подойдя к дверям, Берт Гоппе осторожно приоткрыл незапертую дверь. Опустившись пониже к полу, он сквозь щель увидел, как Ева Браун, оставшись в одном белье, натягивала на себя в спешке какие-то рваные лохмотья. Переодевшись, она подставила свою миловидную головку Отто Гюнше. Тот привычным жестом её забинтовал, оставив только глаза и рот.