Темные души

Василий Карина Татиановна

– Мой бог, Берт! Они хотят убить их, выдать за себя и удрать!

– Ну наконец-то! – Берт Гоппе хлопнул Гилберта по плечу. – Именно это я тебе и толкую уже четверть часа.

– А как же мы?

– А мы – расходный материал. Но я этого так не оставлю. Мы ещё посмотрим, кто сбежит в Аргентину. Как ни преданна Ханна Рейтч фюреру, как ни мал её трехместный самолёт «Шторх», я всё же попытаюсь спастись.

– Как?

Ещё неделя-две, и фюрербункер и рейхсканцелярия над ним будут в руках союзников.

– Пока союзники договариваются, кто первым водрузит знамя над Рейхстагом, у нас есть время. Думаешь, англичанам или американцам нужна коммунистическая Европа? Да не пройдёт и десяти лет, как братание на Эльбе сменится яростной ненавистью.

– Может да, а может и нет. В любом случае надо уносить ноги. Я не для того страдал четыре года мигренью, заставляя поверить в моё «арийское» происхождение, чтобы мой вождь меня бросил, как обглоданную кость. Ты же видишь – каждый день здесь всё меньше народу. Все разбегаются.

– Вот и я хочу. Надо только подумать как.

Берт Гоппе вытащил из кармана медальон с причудливым рисунком полубарана полукозла с одной стороны и крылатой двуногой змеёй с головой на хвосте с другой, и задумчиво потёр его пальцами.

– Ну же, Бертран де Го, подскажи, - прошептал он, пристально глядя на баранью голову с рогами козла и барана. Монстр молчал. Берт Гоппе подождал, потом разочарованно положил медальон обратно в карман.

Глава третья

– Фрау Рейтч, вы не останетесь здесь! Вы немедленно улетаете! – Громкие крики Адольфа Гитлера предварили его стремительное появление в комнате. – Я остаюсь здесь и разделяю судьбу своей нации! А вы - талантливый пилот и бесстрашная женщина, должны спастись, чтобы родить Германии таких же преданных детей, как вы!

– Мой фюрер! Я не позволю вам умереть! «Шторх» стоит напротив Бранденбургских ворот. Вы улетите, я увезу вас.

– Нет, фрау Ханна! Я приказываю вам!

В глазах женщины застыла печаль. Но она взяла себя в руки.

– Ваш приказ для меня священен, мой фюрер.

– Поймите, фрау Ханна. Если станут прогибать такие преданные Рейху люди, как вы, то кто останется? Предатели, готовые отдать Германию всяким фермерам из Техаса, свиньям из Московии и торгашам из Лондона. Если вы погибнете, то кто придёт вам на смену? От великой Германии останется только название. В то время, как вы и все преданные Рейху немцы могут со временем уничтожить этих неполноценных евреев, славян, англосаксов и французов, этих европейских жидов.

– Что? – тихо вскрикнул возмущённый Гилберт Мюллер.

– Тихо, - шикнул на него Берт Гоппе.

– Вы спасёте не себя, вы спасёте будущее

Германии, будущее Рейха, - продолжал вещать Гитлер. – На это я вас благословляю. А теперь – выполняйте приказ!

Ханна Рейтч вскинула руку в нацистском приветствии и вышла.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил тихо Берт Гоппе.

– Ну, если уж ты, хитроумный, обескуражен, то я, тупой осёл, вообще в шоке, - иронично произнёс Гилберт Мюллер.

– Не язви. Твоя наивность иногда выводит из себя. Любой из нашего рода давно бы огрел тебя хорошенько по голове, чтобы у тебя на место встали мозги и ты бы вспомнил, кто ты. Меня сейчас интересует другое. Что, чёрт подери, здесь творится? То он собирался умереть, то жениться, то бежать, то сжигает мосты. То он Еве запретил приезжать из-за опасности, а теперь не даёт ей этой опасности избежать. Да, ты заметил, как ловко нашу Кэт перекрасили, чтобы она больше напоминала Еву Браун?

– Да, фотографии не передают такого сходства. Но всё же, она на неё не так похожа, как Густав Велер на фюрера.

– Да, что странно. Возможно, Ева не так важна и её мало знают. Поэтому большого сходства и не требуется. Да, а где же Кэт?

Он огляделся. Но кресло, где все эти дни проводила Кэт, пустовало.

– И где охранник фюрера, Отто Гюнше?

– Они вместе с Оскаром Стрелитцем ушли по приказанию Бормана.

– Это я видел. А дальше?

– Они ещё не вернулись.

– Странно. Неужели они всё же решились на побег?

– А ты заметил некую суету вокруг?

– Ну да. Все ушли на венчание. Только таких простых солдат, как мы, не позвали.

– И Кэт исчезла.

– Именно. И Велера тоже нигде не видно. Что же происходит?

Они помолчали, думая каждый о своём.

– Вот что, - решительно произнёс Гилберт Мюллер. – Не знаю, как ты, а мне не нравится, что меня используют втёмную. Мне подозрительна эта мышиная возня и таинственность в то время, как мир рушится.

– И что ты предлагаешь? – с иронией спросил Берт Гоппе. – Пойду-ка я к кабинету фюрера. Сдаётся мне, там сейчас какой-то заговор намечается.

– И ты думаешь, что его охрана так и даст тебе подслушать? Отто или Оскар тебя пристрелят, едва ты будешь в зоне видимости.

– Ну, а я всё же попробую, - Гилберт Мюллер решительно направился к двери.

– Погоди, я тебя подстрахую. Всё же читать мысли я умею лучше тебя. Ты меня, признаюсь, удивил. Я думал, ты до конца будешь слепо идти за фюрером.