Темные берега

Антипова Елена Георгиевна

– Так с прошлого животорговского набега и живет. Фарнат тогда всю добычу бросил, подмётки свои берег, теперь за долг считает к городу завернуть. Место своё на воротах стережет, кабы не занял ни кто.- Свирепо процедил старшина.
– Вот стой поры и принял её староста за дочку, заместо своей. Слыхали, небось, уже про то...

– А роду она какого?
– насторожился Лан.

– Кто ж её расспрашивал? Уж и за свою нам она, хоть языку так толком и не выучилась. Может и прав Хайда: покуда вас проклятые не приволокли всё миром шло.
– Беззлобно упрекнул наёмников

дозорный, словно опамятовавшись да намереваясь, весь сказ в шутку обернуть, и позабыть.

– Не говорила, не расспрашивали... Ты, старшина зубы не заговаривай, у Нарги ремесло не отнимай!
– страж, подметив его настрой, резко хлопнул по столу ладонями, заставив Велдара вздрогнуть.
– Ты ж у ворот все карманы нам перетряс, мало куда не заглянул. А тут безродную девку приволокли, да ещё, небось, не попортили, коли ты своему дозорному её в дом сватаешь, и ты в полглаза глядел на то как она у Гверена обживается да хозяйство ведет?

– Я и на вас в полглаза гляжу, хотя верней бы было подвесить вместе с фарнатовскими на воротах. Небось, сошлось бы с совестью уговориться.

– Вот сейчас и уговорись!
– Талас поднялся с места, лавка опасно пошатнулась, и Вел уперся в неё руками - Или боишься, староста к тебе неупокойником явится, виноватить начнет? Если эта погань сюда за ней прилетит, тебе только утопиться следом за ним останется!

– Не твоей волей меня жизни учить, щенок кордонский!
– от души шарахнув кулаком по столешнице, рявкнул старшина - Вон отсюда, покуда я свою доброту ещё не позабыл.

Северянин кивнул, словно ни чего иного услыхать и не надеялся, в полдесятка шагов пересёк общую комнату и вышел, оставив настежь распахнутой тяжёлую дверь. Следом, не сговариваясь, потянулись остальные.

– Погоди.
– Придержал Мархал, уже хватившегося за дверную скобу следопыта - Хайда говорил - вы встречались уже с ним.

– Дважды.
– Чуть поколебавшись, ответил Лан, возвращаясь к столу и тяжело опускаясь на лавку.
– И слыхал от светлинских наёмников. После Противостояния его часто видят в сарзасских границах. Ходил слух, Барагол это лихачит, но после того как дух этот охоронников на головёшки испек, не знаю верить ли слухам...

Глава XVI " ".

Вечер развесил по западному краю неба розовое полотнище заката, подбелённое снизу кружевной каймой прозрачных облаков, хоронящихся в прохладе тёмно отблескивающих на заходящем солнце горбатых горных боков.

Вел коротал время в ожидании припозднившихся попутчиков над тяжёлой чугунной ступой, перетирая масляно блестящие тёмные семечки в жирную, неприятно пахнущую кашицу. В окнах дома не было видно даже проблеска огня, хотя он точно знал - Рэй там и всё гадал, отчего она сидит в мутных избяных сумерках, вместо того, чтобы как обычно бывало, выйти к ним во двор.

– Убраться бы отсюда и поскорей.
– Проследив за Велдаровым взглядом, пробормотала Тайер, сидевшая на колодезном срубе. Она бросала нож в прикрывающий воду от

мусора деревянный щит, разминая раненую руку, мерный стук врезающегося в сухое дерево лезвия раздражал Велдара едва ли не больше бряканья песта по колокольно-гудящим стенкам ступы.

– Зря трудишь.
– Хмуро предупредил парень - Не зажила ведь толком.

В подтверждение его правоты нож отскочил от досок и шлёпнулся в траву, мягко стукнув по нароком подставленному носку сапога. Наёмница, злобно ругнувшись, подняла его, не глядя, сунув во вновь перевешенные на подручную сторону ножны.

– Может воды все же набрать?
– Вел вновь вернулся к давешнему разговору, озёрное лекарство не давало ученику врачевателя покоя, и он всё подбивал девушку проверить его на себе. Но та, как видно по причине недобрых воспоминаний не спешила поддаваться на уговоры.

– Пойди, нырни туда сам!
– на дальнем завороте оборвала его Тайер.
– Хворь я тебе, так уж и быть, устрою!

Калитка, притворенная знахаркиной рукой, едва слышно скрежетнула петлями, и светлинка, мельком глянув на вошедшую во двор Наргу и едва заметно кивнув ей, больше из вежливости гостя, чем по приязни, поднялась на чердак, куда ещё засветло перетащила свои пожитки из дому.

***

Беззвёздная тёплая ночь бархатным плащом укутала озёрный берег, затянув темнотой ближний лес и наклонившееся над водой, обычно остающееся светлым по закраинам, небо.

Звучно хлестанувшая по столбу калитка и тревожный переклик голосов, вырвали Велдара из хлипкой полудрёмы. А приглушенная брань колобродивших в сенях поздних гостей вмиг согнала его вниз, и парень, скоро влетев в распахнутую дверь, наткнулся на воротившегося притворить её стража, с размаху вдернувшего его в дом за затрещавший по шву ворот.

Нарга сноровисто бегала по тесноватой комнате, бранясь на родном языке и попутно выставляя какие-то черепки из своей неизменной, серой от ветхости, торбы. Хайда тяжело опёршись на угол стола, мутным полупьяным взглядом следил за ней, рукав полотняной дозорницкой куртки был разодран в лоскуты, и на столешнице возле его локтя быстро собиралась густая алая лужица. Велдара передёрнуло, и он поспешил отвести глаза.

– Что случилось?

– Ни чего необычного для той помойки, куда нас занесло по милости достойного война дозорного братства!
– непривычно зло отозвался страж, заметно заплетая языком.

– Вас туда на аркане ни кто не тащил!
– дёрнувшись ему навстречу, огрызнулся Хайда, но тут же, смачно выругавшись, осел обратно на лавку.

Велдар молча подцепил со стола глубокую деревянную миску и, плеснув в неё горького тёмного настоя из широкогорлого, укутанного пёстрым половиком, кувшина, всегда стоявшего в затемнённом закутке у очага, подсунул под руку благодарно кивнувшей знахарке.

Талас, распутав шнурок на волосах, выцарапал из них с полдесятка мелких глиняных осколков, размазав по светлым прядям уже начавшую подсыхать кровь - видно кто-то от щедрой души треснул языкастого северянина по затылку добротным горшком или кувшином.