Темная любовь
Шрифт:
И это, конечно, приведет к эпической войне между вампирскими семьями.
Однако им нужно встать в очередь. У меня уже были фантастические видения того, как я сама вгоняю серебро в сердце Валериана.
Люк и Фин полностью впечатлены работой Райна и парней из Несса в городе, и к тому времени, когда Райн подъезжает к подъездной дорожке, они уже почти в курсе дела.
Ной и Сет присоединяются к нам, и мы все заходим внутрь. Пит сидит на корточках перед камином, раздувая огонь. Двое других мальчиков из Несса, плюхнувшись на стулья, едят хлопья из мисок.
Мы садимся на диван, Люк и Фин по обе стороны от меня. Ной и Сет опускаются на стулья. Райн бросается на пол перед камином.
Мы обсуждаем наш следующий шаг.
— Если Кэррин такая, как ты говоришь, — говорит Фин, потирая свою коротко стриженную голову, — она поймет, когда ты попытаешься добраться до Святого Буэно, чтобы заправить картриджи.
— Вот почему я и еще несколько парней должны пойти одни, — предлагает Райн. — Она сосредоточится на тебе, Райли. — Он кивает головой в сторону Люка и Фина. — И на вас.
— Он прав, — соглашается Ной? смотрит на Райна. — Ты должна сделать это сейчас. — Он наклоняет голову ко мне. — Чем дольше она ждет, тем сильнее становится Кэррин.
— Почему ты должна идти туда одна, Рай? — спрашивает Сет. Его зеленые глаза затуманены беспокойством. — Я не понимаю.
— Ну, — отвечаю я своему младшему брату, — наша теория заключается в том, что, поскольку Кэррин была могущественной ведьмой до того, как стала вампиром, она может манипулировать внутри царства. Я уже видела это раньше. — Я криво улыбаюсь ему. — Что, если она, я не знаю, — я наклоняю голову к Люку, — манипулировала им, чтобы он действовал против меня? — Я качаю головой, от этой мысли мне становится плохо внутри. — Я не вынесу, если придется драться с одним из вас.
— Ну, я, например, умираю от желания увидеть твою скату, — говорит Фин. Он смотрит на Райна. — Когда ты уезжаешь?
— Чем скорее, тем лучше, — говорит Райн со своим акцентом. Он бросает на меня взгляд. — И, судя по всему, парни, Райли вот-вот разобьется.
Я сосредотачиваюсь на красивом молодом шотландце и понимаю, что мое зрение на самом деле затуманилось.
— Да, посмотри на это глупое выражение ее лица, — говорит Фин, откидываясь назад и глядя на меня. Он поднимает руку передо мной. — Сколько пальцев я показываю?
Я вытаращиваю глаза.
— Один. И твоя мама побила бы тебя, если бы увидела это, — говорю я.
Однако чувствую себя усталой.
— Мне было бы спокойнее, если бы Сет пошел с Райном и остальными, — бормочу я и кладу голову на плечо Люка. — Убедись, что вас будет хотя бы… восемь, ладно? — Я пытаюсь сосредоточиться на Райне, но его лицо искажается. Мои веки становятся все тяжелее и тяжелее.
— О, вот и она, — говорит Райн, его голос становится все тише. Его голос звучит так, словно он говорит из бетонного туннеля.
— Я отнесу ее наверх, — говорит Ной еще тише. — Вы, мальчики, найдете в холодильнике немного V8.
Я чувствую,
— Должен же быть способ вылечить эту нарколепсию, — бормочу я. — Мне это не нравится.
Моя голова покоится на груди Ноя, и его низкий рокот вибрирует у моего уха, когда он смеется.
— Никому из нас это не нравится, Рай. Это опасно. — Он пристально смотрит на меня сверху вниз. — Мы попросим Причера что-нибудь придумать, как только вернемся домой.
Мы идем по коридору, и мне кажется, что я парю, настолько плавны и грациозны движения Ноя.
— Спасибо, мэм, — говорит он, улыбаясь. Его белые зубы сверкают в темном коридоре, когда он направляется в мою комнату.
— Ключ у меня в кармане, — бормочу я.
Легкое прикосновение его пальцев к моему заднему карману помогает мне сосредоточиться. Он открывает дверь, и мы заходим внутрь. Опуская меня на кровать, он снимает с меня ботинки, расстегивает кожаную кобуру, закидывает ремни мне на плечи и откладывает в сторону. Его руки ищут лезвия, находят их и кладут на прикроватный столик. Освободив меня от серебра, он отталкивает меня назад и натягивает шерстяное клетчатое одеяло мне до подбородка. Он укутывает меня.
Сквозь затуманивающееся сознание я улыбаюсь и высвобождаю руку из-под шерстяного одеяла. Я касаюсь его щеки.
— Спасибо, Ной. Что бы я без тебя делала?
В комнате серо и сумрачно, но я все еще вижу его лицо. Он обхватывает ладонями мое лицо, прижимается губами к моим губам и нежно целует меня. Я достаточно хорошо соображаю, чтобы понимать, что это не сексуальный жест, что удивительно, поскольку он исходит от Ноя. Когда он поднимает голову, ртутно-серебристый блеск его глаз смягчается.
— Тебе никогда не придется узнать, дорогая.
Я утыкаюсь головой в подушку, и тяжесть сна убаюкивает меня.
— Я собираюсь рассказать Эли, что ты меня так поцеловал, — удается мне пробормотать. — Он надерет тебе задницу.
Тихое хихиканье Ноя — последнее, что я слышу.
— Он все поймет.
Затем я погружаюсь в темноту. Во сне на меня обрушиваются неизбежные воспоминания, когда я лежу здесь беспомощная. Воспоминания об Эли. Когда он впервые прикоснулся ко мне. В первый раз, когда он был внутри меня… и в первый раз, когда он сказал мне, что любит меня.
— Скажи мне.
Мои глаза распахиваются, и я уже не в своей спальне в Крачане. Я… нигде. В темноте. Подвешенная в невесомости. Но голос я знаю. Мне следовало бы испугаться, но я не боюсь. Это Эли.
— Я увидела тебя через витрину своего магазина, дома, — говорю я.
— Где это? — спрашивает он.
— Саванна. Ты один из городских стражей, Эли. Ты и твои братья, Люк и Фин. Твоя младшая сестра Джози. И твои родители. Жиль и Элиза. — Я вздыхаю, и у меня щемит в груди.
— Стражи от чего? — спрашивает он.