Темная комната

Сейфферт Рейчел

Пока они едят, приходят новые люди, и зал постепенно заполняется. Матрасов не хватает, так что люди устраиваются прямо на своих пальто и сумках. Лора кладет Петера в серединочку, близнецы ложатся рядом, а сама она с Лизель пристраивается с краешка. Лора разувает близнецов, но носки снять не разрешает. Она надежно прячет их ботинки. Мальчишки никак не успокоятся, все ворочаются и ерзают под одеялами. Хотя спать Лоре не хочется, она тоже ложится и кладет под голову сумку, чтобы ее сторожить.

Люди продолжают

прибывать даже тогда, когда уже погасили лампы. Черными тенями они пробираются в темноте. Почти все время Лора просто лежит с закрытыми глазами и надеется, что хотя бы дети уснули. Матрас пахнет кошками, но зато спасает от холода.

Среди ночи разревелся Петер и разбудил Лору. Юри передает его Лоре и придвигается поближе к Йохану, в теплую серединку. Петер хочет есть, Лора тоже. Она слышит, как зашевелились вокруг люди и, нашарив в кармане Лизель остаток буханки, разжевывает кусок для Петера. Он сразу же перестает плакать, и Лора сидит с ним, пока он уплетает за обе щеки. Актовый зал полон спящими. Лоре хочется пить, но в темноте почти ничего не видно, и она решает ждать до утра.

Петер съел хлеб и снова хнычет. Теребит себя кулачонками по воспаленным щекам и губам. Лора кладет его на матрас и, чтобы успокоить, трет ему пятки и животик. У женщины, что лежит рядом, открыты глаза. Лора видит, как они влажно блестят в темноте. Она снова ложится и теснее прижимает к себе Петера под одеялом. Мальчик наконец засыпает. А женщина все смотрит на Лору и шепчет ей в темноте.

– У меня больше нет дома. Только камни по земле. Каждую ночь я ночую с незнакомыми людьми.

Лора кивает и закрывает глаза.

– Он нас предал. Трус. Он послал наших мужчин на смерть, а потом бросил нас.

Кругом поднимается возмущенный шепот. Лора зажмуривается и не отвечает. Она надеется, что женщина не сочтет ее невежливой и скоро уснет, перестанет на нее глядеть. Какое-то время все лежат тихо. Слышно только, как женщина вздыхает. Лора зарывается в теплые пальто и одеяла. Она устала и не хочет сейчас ни о чем думать. Своим бормотанием женщина снова будит ее, но спросонья Лора не может ничего разобрать. Какой-то другой голос, с другой стороны, просит несчастную замолчать.

* * *

Они стоят в очереди, время от времени сменяя друг друга. Время течет невыносимо медленно в этой гудящей толпе. Они сидят на стене, что через дорогу от магазина, и караулят сумки. Когда церковный колокол отзванивает новую четверть часа, меняются местами. Близнецы, когда не стоят в очереди, бросают в реку камни и подбивают друг дружку пробежаться по стене. Стоящая за Лорой женщина дает Петеру пару изюминок из своего пайка, а он протягивает руку – еще. Лора, смутившись, хватает его за руку и благодарит женщину, та улыбается в ответ.

Только к полудню они оказываются внутри магазина.

– Ваш нюрнбергский талон?

Лора

достает из-под фартука монету.

– Деньги мы не берем. Только талоны.

– Но мы простояли все утро.

Лизель не в состоянии сдержаться, и Лора толкает ее в спину. Женщина с изюмом выступает вперед.

– Дайте детям еды. Их целых пять. Малыш вообще грудной.

– У них нет талонов, фрау Гольц.

– Взгляните, какие они худенькие.

Близнецы протискиваются в магазин и становятся рядом с Лорой перед прилавком. Старик у двери ворчит себе под нос:

– Так чего вы не поделитесь с ними своим пайком?

– У меня, знаете ли, свои дети есть.

Лавочник повышает голос.

– У меня здесь не черный рынок. Только по нюрнбергским талонам.

– Хотя бы разрешите им подождать. Может, у вас что останется и вы сможете им это отдать.

– И что скажут на это американцы, как вы думаете, а, фрау Гольц?

– Я думаю, что не надо им об этом рассказывать, герр Ройдинк.

Перед тем как уйти, фрау Гольц дает им ломтик хлеба из своего пайка. Ворчливый старик протягивает Лоре яйцо. Лора не знает, достанется им что-нибудь от лавочника или нет. Они молча стоят у прилавка, и люди, получая свои пайки, стараются не встречаться с ними взглядом. Лора делит хлеб на всех: каждому на один зуб. По мере того, как солнце уходит за дома, улица погружается в тень. Петер плачет, и Лора ходит с ним взад и вперед по тротуару, пока он не засыпает. Близнецы устали, ходят как неприкаянные и молчат: то постоят у окна, то садятся на узлы.

Очередь кончается. Пока лавочник вытирает прилавок и подметает пол, Лора не сводит с него глаз. Интересно, нужно ли позвать сюда Лизель с Петером. Осталась по крайней мере одна буханка и немного масла. И еще чуть-чуть сахара. Она подходит к прилавку.

– Я уложу вам все, что осталось, но никому ни слова. Понятно?

Лора кивает. Она отправляет близнецов к Лизель на улицу, а сама готовит узел для еды. Стоя за прилавком спиной к двери, лавочник заворачивает две буханки, масло, одно яйцо. Вдруг дверь распахивается. Лавочник оборачивается, а сам загораживает собой сверток.

– Чем могу служить?

Прежде чем ответить, молодой мужчина подходит сначала вплотную к прилавку и кончиками пальцев опирается на деревянную столешницу.

– Если у вас что-нибудь осталось, я буду вам очень признателен.

– Ваш талон?

– Я не из Нюрнберга. Я просто подумал, вдруг у вас что-нибудь осталось.

Лавочник возвращается к своему делу, показав на Лору.

– Вот эта юная леди на сегодня моя последняя покупательница.