Темная комната
Шрифт:
На обратном пути оба идут молча. Солнце уже высоко в небе. Жарит вовсю. Миху не отпускает слабость. Он ждет не дождется отъезда.
Елена едет вместе с ним на автобусе до вокзала. Утирается большим серым платком, сердится на него. Да, он все испортил, исковеркал день поминовения мертвых. Они не разговаривают. Михе ничего не приходит на ум. Он тоже разозлен. Борется с раздражением.
У нее нет детей. Молоденькая женщина, одна в пустой деревне, она сама мне рассказывала.
Подходит поезд. Они стоят рядышком и ждут, пока проводник откроет вагон. Елена протягивает Михе в дорогу сумку с хлебом и фруктами. Поблагодарив, он уходит, чтобы положить сумку на полку, и возвращается к уже запертым дверям. Но Елена еще здесь. Он опускает стекло.
Теперь Елена говорит Михе что-то, но он не понимает ее. Несколько слов, которые он мог бы узнать, проглочены слезами. Она говорит, говорит, цепляется за Михины руки, зная, что он не понимает ее слов. Ей, похоже, это безразлично. Слова идут и идут, наконец, проводник захлопывает дверь.
Елена держит Миху за руки, покуда поезд не трогается. Тогда только отпускает. Молча шагает возле Михи вслед за поездом до конца платформы и до тех пор, пока он может ее видеть, стоит и машет рукой.
Смеркается. Поезд набирает ход. Перед глазами все еще стоят и просвет, и сочная листва, и мягкая земля. Жуткая мысль пробивается к нему через весь этот трудный день, через голос Елены и ее слезы.
Иосиф. И дед.
Миха понял, зачем она это сделала, зачем его туда отвела.
За окном высоко в небе сияет луна, Миха в купе один. Он не зажигает света и сидит у незашторенного окна, глядя на тропку, бегущую через лес и болото. Черные, подсвеченные по краям тени. Обрамляющие темноту четкие контуры.
Я не ходил на дедовы похороны. Луиза ходила, а я, сказала мутти, был еще мал. День, скорее всего, провел во дворе. Не помню.
Позже мутти водила меня на могилу. Года эдак через два или три. Помню сплошь темные тисы и долгие ряды могил. На некоторых лежали свежие цветы, на других букеты увядали, начинали гнить. В высоких вазах стояла зеленая вода. Жарило солнце.
Я вроде бы не ожидал увидеть деда, но когда его там действительно не оказалось, я заплакал и плакал долго-долго.
Ясным днем Дилан шагает рядом с Михой. Тепло и солнечно. Он несет под мышкой ее курточку, а в кармане лежит отвергнутая шапка. Дорога от автобусной остановки ведет по очень красивой местности, и Миха семенит, подстраиваясь под дочкину походку. Их прогулочный ход под стать неторопливости местных обитателей, рука об руку тянущихся по желтым гравийным дорожкам. Деревья с последнего Михиного посещения разрослись вширь и вытянулись, но, по его мнению, все равно ничто тут
– Сегодня мы не плачем.
Отбрасывает в сторону камешек, застрявший в волосах, смотрит, нет ли на коже ранок, целует чумазые впадинки на маленьких ладонях. Она вытирает глаза и улыбается. Крошечные зубки. Щеки смуглые. Как у Мины.
Свернув с дороги к главному входу, Миха несет Дилан за угол, к автостоянке, а та мурлычет и засовывает кулачки в складки его пальто. Дойдя до бордюра, Миха поворачивается и запрокидывает голову, смотрит под крышу высокого белого здания.
– Видишь, Дилан?
Указывает дочери, и она, повинуясь его пальцу, смотрит в небо, по-прежнему напевая и щурясь от солнца.
– Если считать от верхнего правого угла, восемь этажей вниз. Затем одно, два, три окна вбок. Там живет ома Кете. Это ее «птичье гнездо». А если нам повезет, мы увидим, как она выйдет встречать нас на балкон. Видно?
– Ома Кете?
– Моя Ома Кете. Видишь ее?
Миха смотрит дочке в лицо, наблюдает, как бестрепетно узнает она о новом члене их семьи. Ширится ее фамильная карта – и ни препон, ни сомнений, одно любопытство. Михе больно это видеть. Он сажает Дилан на плечи.
– Она там.
– Где?
– Помаши. Тогда она тебе тоже помашет.
Дилан машет. Миха чувствует на плечах ее легкое тело и наслаждается мгновением: вот он стоит здесь, внизу, с дочкой. Дочка мурлычет песенку и машет маленькой ручкой, положив другую ему на макушку.
– Она там, папа?
У Михи режет в глазах. Расплывается. Смазанная картинка на фоне слепящего неба.
– Да. Видишь ее?
– Да.
Дилан отвечает неуверенным голосом, но машет старательно, а Миха не сводит глаз с крохотного пятнышка, мелькающего им в ответ.
Литературная премия Букера уже более тридцати лет присуждается за лучший роман года, написанный авторами из стран Британского Содружества и Республики Ирландия. Вначале жюри формирует длинный список претендентов на эту премию (лонг-лист), а затем оставляет в коротком списке (шорт-листе) шесть романов, из которых и выбирается победитель. Само выдвижение на эту престижную премию уже является свидетельством несомненных литературных достоинств книги. В серии «Премия Букера: избранное» мы знакомим вас не только с лауреатами, но и с книгами, попадавшими в последние годы в списки претендентов.