Тайга: андроиды
Шрифт:
Шар неспешно опускался к нему, и воспоминание становилось все ярче. Артур взлетел, зацепился лапками за подвеску шара. Он опустил голову, внимательно глядя внутрь через стекло.
Шар ожил, внутри проявились знакомые очертания. Вот Габи подкатывает его кресло к высокому дереву, наряженному у окна ее Нью-Йоркской квартиры. Он не разбирает, что она говорит, только видит серебряные колокольчики и золотые, синие, красные шары, в которых отражается десяток Артуров и Габи одновременно. Почему именно сейчас он вспомнил о том Рождестве? Артур не чувствует, как дышит густой пылью на дороге Мирного, как чьи-то руки поднимают его и несут неведомо куда, и как спадает нестерпимый жар. Только звон колокольчиков
Габи садится перед ним на ковер, кладет ему на колени планшет и показывает новость. С экрана Артуру улыбается Эмма. Она выглядит не слишком счастливой, скорее, задумчивой, словно просто приподняла уголки губ по приказу фотографа, но сама не чувствует того, что хочет показать людям. Габи скролит новость. Артур смотрит на праздничное творение Эммы. Огромная рыбина, тело ее прозрачно, а вся полость набита рождественскими символами. Вместо сердца у нее обернутый в голубую фольгу подарок, перевязанный красным бантом, вместо желудка — венок из омелы, вместо кишок — длинный полосатый леденец. Чего в рыбине только нет, и все это Эмма сделала из разноцветного стекла. Казалось, стоит парочке тросов оборваться под весом ее творения, и рыба разлетится вдребезги. С тех пор, как он видел Эмму в последний раз, прошло много лет. Он даже не мог сказать, сколько, но судя по фото она успела повзрослеть, и даже немного состариться. По крайней мере вокруг ее глаз он заметил морщинки. Габи снова пролистала страницу до фотографии Эммы. И правда, морщинки были тут как тут. Где-то внутри Артура поднялась тоска, она сковала его сердце, и он на миг перестал дышать. Он закрыл глаза, почувствовал, что Габи сняла планшет с его коленей, погладила его по голове. Он услышал как шуршат ее тапочки по мягкому ковру гостиной. И мрак опять поглотил его. Артур болтался в пустоте, но теперь он знал, что ему есть за что зацепиться. В то Рождество он впервые увидел вместо собственных рук мягкие серые крылья. Он доставал из тайника своей души один за другим светлые, будто выжженные солнцем волосы — все они принадлежали ей одной, Эмме — и плел из них свою цитадель, свое гнездо, благодаря которому у него хватило сил прожить еще много лет. Если бы не Эмма, Артура давно не было бы на свете. Он погрузился бы в беспросветную тьму, в которой не за что ухватиться, угас бы на глазах у Габи, и даже она, любящая его всем сердцем новая мама, не смогла бы ничего с этим поделать. Но он жил. И теперь, изредка выныривая в реальный мир, он оглядывался по сторонам, но Эммы не было, и он снова садился на свое корявое дерево, забирался в свое гнездо, в ожидании чуда. Может быть однажды он откроет глаза, и Эмма будет рядом? Артур старался не думать об этом, он просто ждал, ведь маленькие птички умеют ждать.
Пожарный вертолет
— Господи, господи, господи, — шептала Леда, сложив ладони. Она не знала ни одной молитвы, и просто твердила одно и то же, чтобы хоть немного успокоиться. Она сидела на земле, ее лицо было все в грязи, на подбородке алела рана.
— Ты как? — Сибиряк потряс ее за плечо.
Леда только зажмурилась и снова повторила свою нехитрую молитву.
— Это же там, — она указала дрожащим пальцем в сторону карьера.
— Я знаю, — спокойно сказал Носов. — Не бойся. Там есть системы защиты персонала. С Ингрид все будет хорошо.
Сибиряк посмотрел в сторону карьера «Мир». Подземный город изрыгал пламя из всех своих выходов. Дым поднимался к небу, где-то белый, где-то черный. В небе кружили десятки дронов, а в сторону карьера неслись пожарные машины и бежали андроиды.
— Помоги ей, — взмолилась Леда, глядя в глаза Носову. Она схватила его за руку и не желала отпускать прежде, чем он не
— Я сделаю, что смогу, обещаю, — заверил ее Носов. В его голове зародилась идея.
Когда Сибиряк обернулся, капитана уже не было, а Леда, чуть успокоенная обещанием спасти ее мать, вытирала грязным рукавом слезы. Сибиряк взял ее за плечи, помог подняться.
— Артур в безопасности, — сообщила Ай Пи.
— А где Четверка? — спросил Сибиряк.
— Она руководит андроидами, которые участвуют в спасательной операции.
Сибиряк кивнул.
— Надо найти место, чтобы переждать. Куда ты отнесла Артура?
— Пойдем, — Ай Пи позвала их за собой.
Они пропустили колонну спасательной техники и перешли дорогу. Военные бегали кто куда, но теперь в их передвижениях появилась слаженность. Старшие по званию отдавали приказы, стараясь задействовать каждого.
Сибиряк вспомнил хаос, царивший в аэропортах и на железнодорожных вокзалах. Беспорядок, который убьет больше людей, чем сама катастрофа. Но военные были обучены грамотно реагировать экстренных ситуациях, и через пару минут уже действовали четко. Никто не кричал, не паниковал, несмотря на всеобщее движение, Сибиряк и Леда ни разу ни с кем не столкнулись.
— Здесь, — коротко сказала Ай Пи, указывая на надувной тент временного госпиталя, под которым санитары раскладывали койки для раненых.
Сибиряк потянул Леду внутрь. Они быстро нашли Артура. Его посадили на койку, и он, свесив ноги и опустив голову, все так же смотрел в никуда.
— Я его осмотрю, — сказала Леда.
— Ты уверена? Для этого есть санитары, — возразил Сибиряк.
— Мне нужно чем-то себя занять, — пробормотала Леда. Она ощупала кости Артура, задрала рубашку и осмотрела его тело. Через минуту в ее руках уже была туба с нанозаживителем. Она разрезала порванный рукав Артура, вскрыла тубу и выдавила заживитель на рану. Нанороботы принялись за работу, и рана покрылась серебряной пленкой. Пленка затвердела, стала прочной, как тонкий стальной лист, но гибкой, так что Артур при желании мог сгибать и разгибать руку, если ему вздумается.
— Племянник, ты же умеешь управляться с пожарным вертолетом? — над браслетом Сибиряка спроецировалась голограмма Антона Лебедева.
— Немного умею, — взволнованно ответил Сибиряк. — Раз пять садился за штурвал.
— Тогда беги в ангары. Нужна твоя помощь, — приказал Антон. — Полковник Гирянов скажет, что делать.
— Тушить будем? — Сибиряк уже бежал в сторону ангаров, оглядываясь по сторонам, чтобы случайно не попасть под колеса антиграва.
— Надо потушить огонь у выходов.
— Ладно. — Сибиряк задыхался от бега. Здесь повсюду стояли пыль и смог, и около ангаров стало трудно дышать. — Ты прилетишь?
— Мы будем через несколько часов. Пока делайте все возможное.
— Товарищ полковник? Гирянов! — крикнул Сибиряк на весь ангар как можно громче.
— Тут я, тут, — весь мокрый от напряжения, Гирянов выскочил перед выезжающим из ангара вертолетом. — За мной!
Сибиряк побежал за ним. Там стояло еще три красных пожарных вертолета.
— Твой! — гаркнул Гирянов, вытирая пот со лба.
Не теряя времени, Сибиряк влез в кабину.
— А те? — спросил он, попутно настраивая бортовой компьютер.
— Повторно заправляются средством для тушения. Пока обойдемся твоим.
Сибиряк судорожно вспоминал азы управления. Ему повезло, что в критической ситуации его концентрация обострялась до предела, а память подбрасывала все обрывки знаний, которые только были у него в запасе.
Стронгбот вытянул вертолет из ангара и на четырех лапах умчался прочь со взлетно-посадочной полосы. В этот момент Сибиряк понял, что подземные толчки давно прекратились, значит взлетать он будет в штатном режиме.