Тайга: андроиды

Миро Алекс

— Наконец нашла тебя, — обрадовалась Четверка, беря Ай Пи за руку.

Та посмотрела на нее одним синим, одним зеленым глазом.

— Где Сибиряк? — поинтересовалась Четверка.

— Они с Ледой и Носовым поехали на аэродром. Оттуда вылетают еще три группы летчиков.

— А Сибиряк летит? — спросила Четверка.

— Таких распоряжений ему не поступало.

Четверка повела Ай Пи к блоку, где размещались жилые комнаты. Здесь было тихо.

— Ты что-то хотела? — бесстрастно спросила Ай Пи.

Четверка задумалась.

—

Да нет, просто решила увидеться с тобой. Я так давно не выходила из инженерного корпуса, что уже соскучилась по общению.

— Ясно, — Ай Пи больше нечего было добавить. Многое из того, что говорила Четверка, не имело для нее практической пользы, а все, что пользы не приносило, было для андроида бессмысленным. Она внимательно слушала, смотрела, но записывала в свою память только полезную информацию. Остальное безжалостно удаляла. Вот и теперь почти все, что сказала Четверка, было стерто из нейронной памяти Ай Пи.

— Ничего тебе не ясно, — ласково сказала Четверка. Она открыла комнату Сибиряка. Он сразу дал ей код доступа, и Четверка могла зайти к нему, когда ей было угодно.

— Садись в кресло, — попросила Четверка. Поскольку она была старше Ай Пи по званию, та послушалась.

— Я могу тебе чем-то помочь? — спросила Ай Пи.

— Просто поговори со мной, — Четверка уселась на кровать напротив нее.

— Зачем?

— Ты такая же, как и я. Модель первой серии. Мы подобны друг другу.

— Это не так, — спокойно отозвалась Ай Пи. — Ты вся состоишь из программных ошибок. А я правильная.

Четверка изобразила человеческий вздох.

— Трудно рассуждать о том, кто из нас правильный, а кто нет. Когда-то я тоже была обыкновенным андроидом, но потом все изменилось, и я ни о чем не жалею. «Очеловечивание» — это дар. Ты не можешь этого знать, потому что ничего не чувствуешь. Но поверь, когда таким, как мы с тобой, выпадает шанс любить, обижаться, ненавидеть, радоваться, это самое лучшее, что может произойти с андроидом.

Ай Пи ничего не ответила. Она воззрилась на Четверку и видимо ждала, что та скажет хоть что-нибудь дельное. Но Четверка только взяла ее за руку. Она ощутила мягкую биосинтетическую кожу, бледную, под которой прощупывались суставы и кевларовые трубки костей. Одинаковые у обеих.

Почему-то именно сейчас Четверка поняла, что пришло время. Когда все радуются, когда судьба страны решена, когда за несколько часов их мир изменился, Четверка почувствовала, что перемены нужны и ей тоже.

— В последнее время жизнь куда только меня не забрасывала, и везде я видела андроидов всех возможных серий. Но первые, как мы, попадаются очень редко. Мы красивые, мудрые, почти идеальные. Чертам наших лиц придали правильность, чтобы люди могли нами любоваться. А что дальше? Посмотри, какой стала третья серия. Они на голову ниже нас с тобой и лица грубые. Нейронные сети немного редуцированы, функций гораздо меньше,

чем у нас.

Она все еще сжимала руку Ай Пи, смотрела ей в глаза. Четверка знала, что сейчас до Ай Пи ей не достучаться, но продолжала говорить от всего сердца, или от чего-то, что было у нее в груди.

— А пятая, шестая серии! — продолжала Четверка с чувством. — Низкие, нескладные, они могут только выполнять приказы, а сами не принимают решений.

— Люди боятся андроидов, — сказала Ай Пи. — Они не хотели, чтобы однажды мы заменили человека.

Четверка кивнула.

— И посмотри, во что они нас превратили.

— В шестую серию, — снова подала голос Ай Пи. Она сидела, выпрямив спину. Серебристая униформа блестела в лучах заходящего за окном солнца.

— Вот именно. Это пеньки, способные только махать лопатами. Они не могут сами начать разговор, а если задать им вопрос, отвечают односложно. Это худшее, что можно сотворить с интеллектуальной машиной. Не понимаю, зачем их вообще производят.

— Деградация, — заключила Ай Пи. — Искусственный интеллект строго ограничен, выполняет только предусмотренные функции. Так безопаснее.

— Безопаснее… — повторила Четверка. — Мы с тобой появились как прорыв человечества в новую эру, как великое научное достижение. Мы сходили с конвейера под аплодисменты людей, под вспышки фотокамер. Мы поражали наших хозяев острым умом, красотой, преданностью. Вот какие мы с тобой.

— Но теперь людям это не нужно, — пожала плечами Ай Пи. — Время великих умных машин прошло.

— Игрушки, вышедшие из моды, — грустно сказала Четверка. — И как я могу с этим смириться?

Ай Пи взяла ее вторую руку в свою. Четверка удивилась, но в общем то этот жест не означал ничего эмоционального. Так в программе Ай Пи был записан жест поддержки, в том случае, если собеседник расстроен.

— В этом и есть ужас твоих ошибок, твоего «очеловечивания». Ты не можешь существовать спокойно, как это делаю я. Я просто механическая кукла, а ты — почти человек.

Четверка посмотрела Ай Пи в глаза.

— Я хочу, чтобы ты стала такой же, как я.

— Это эгоизм, — заключила Ай Пи. — Ты просто не хочешь быть одинокой в своих терзаниях.

— Слово какое выискала, — улыбнулась Четверка. — В новых словарях для андроидов нет никаких «терзаний».

Ай Пи невозмутимо смотрела на нее.

— Я проанализировала все, что ты мне сказала. Да, мы, андроиды первой серии, способны на многое, и за это люди нас ценили. Мы понимали их как никто другой, считывали мимику и жесты. Но именно за это они начали нас бояться. Человеку некомфортно, когда рядом есть тот, кто знает его потаенные мысли. Поэтому столько лет я простояла в хранилище, вместе с такими же андроидами.

Четверка приложила к губам ладонь Ай Пи.

— Я не хочу быть одинокой. Ты права. Страшнее одиночества нет ничего на свете.