Тавриз туманный
Шрифт:
Движение Саттар-хана ясно показало англичанам и их иранским прислужникам, что революционное сознание азербайджанского народа достаточно созрело. Они не могли забыть, что более полусотни женщин-революционерок дрались и погибли на баррикадах, отстаивая свободу и независимость своей родины. Поэтому реакционное духовенство устраивало специальные траурные собрания для женщин, стараясь отвлечь их от борьбы.
Дома терпимости, закрытые при Саттар-хане, теперь при поддержке англичан возобновили свою деятельность. Мавзолеям и храмам отпускались
Члены нашей партии, собравшиеся к Мешади-Кязим-аге на специальное совещание, решили не принимать никаких мер против политики англичан, а сосредоточить свое внимание на деятельности, направленной на культивирование суеверий и религиозного фанатизма среди тавризского населения, и вести упорную борьбу с ней.
Обсудив создавшееся положение, мы приняли решение:
1. Проявлять исключительную осторожность в антирелигиозной пропаганде и борьбе с фанатизмом, учитывая, что опрометчивость может привести к нежелательным печальным результатам.
2. Не вести борьбы против траурных собраний.
3. Не касаться вопросов, связанных с сийга, но разоблачать в глазах народа и наказывать сутенеров.
4. Для отвлечения женщин от траурных собраний организовать показ кинофильмов и другие развлечения.
5. Прекратить прием в партию, так как английское консульство постарается заслать своих шпионов, чтобы подорвать партию изнутри.
6. Выделить членов партии для разоблачения и удаления из Тавриза чародеев, ворожей и цыган, привлеченных сюда тавризским губернатором.
7. Помешать Гаджи-Самед-хану вновь открыть женский базар, ликвидированный в свое время Саттар-ханом.
8. Не созывать общих собраний, предложив руководителям партии разрешать все неотложные вопросы самостоятельно.
9. Строго следить за теми членами партии, политические убеждения которых не совсем четки.
10. Вести решительную борьбу против сторонников турецкой и германской ориентации, разоблачить их пропаганду, объяснять массам, что их политика противоречит интересам азербайджанского народа.
11. Оказывать материальную помощь семьям революционеров, покинувших Тавриз и нашедших убежище в других странах, убитых реакционными элементами после подавления движения Саттар-хана или заключенных в тюрьмы.
На специальном совещании был составлен список надежных членов партии, которым было поручено выполнять эти решения.
КОНЕЦ ЦЫГАНСКОГО ПРИТОНА
Тутунчи-оглы давно следил за Таджи-кызы Зулейхой. Таких женщин всегда можно было встретить в молельнях, на кладбищах, куда стекается религиозный люд.
Был четверг. Весь этот день на кладбищах было особенно много женщин, пришедших на могилы родных и близких.
Тутунчи-оглы долго шел следом за Таджи-кызы
– Постой, куда ты бежишь?
– в конце концов окликнул он ее. Остановись, потолкуем немного. Что у тебя нового?
Таджи-кызы, обернувшись, сердито ответила:
– Незаконнорожденный! Как ты смеешь приставать ко мне средь белого дня? Приличной женщине из-за таких, как ты, и на кладбище пойти нельзя, пристаете, проходу не даете, проклятые!
– Зулейха, почему ты злишься? Ты же не мед, чтобы посреди улицы пробовать тебя пальцем?
Женщина была возмущена:
– Ох, чтоб тебе пусто было! Откуда же эти уличные завсегдатаи, эти негодяи знают мое имя? Что я скажу мужу? Как я переживу этот позор, как буду смотреть людям в глаза?
– Странный ты человек! Успокойся, не горячись. Кто тебе сказал, что, если женщина заговорит на улице с мужчиной, она обязательно считается распутной? Какая глупость! Ведь можешь ты встретить брата или отца и поговорить с ними. И все. Я хочу тебе сказать несколько слов, согласишься со мной - дело сладится, откажешь - разойдемся мирно. А злиться незачем.
– Не хочу тебя слушать! Мы, женщины, уж так созданы, что к нам пристает всякое пятно, даже от розы. А если меня тут увидят муж или братья? Как ты думаешь, оставят они меня в живых? Да и ты добра не жди, они тебя на куски изрежут, и никто не посмеет вырвать тебя из их рук. А знаешь ли ты, кто я? Знаешь ли, кто мои родные?!
– Милая женщина! Ну, почему ты беспокоишься, почему нервничаешь? Я не позорю твою честь, не говорю, что ты из плохой семьи. Пусть мой язык отсохнет, если я это скажу или хотя бы подумаю. Мне просто надо сказать пару слов. Тебе же от этого никакого вреда не будет? Да и знакомы мы с тобой давно.
Таджи-кызы Зулейха снова рассердилась.
– Уж не ври, бродяга несчастный, развратник этакий! Прикажу своим слугам, изобьют тебя так, что даже имя свое забудешь. Когда это я познакомилась с тобой? Скажи, от какого ковра ты оторванный кусочек?
– Хотел бы я знать, в чем моя вина, за что ты собираешься меня наказывать?
– Ты еще спрашиваешь! Пристаешь на улице к честной, богатой женщине. Вот позову полицию, чтобы сию же минуту тебя арестовали и передали в руки Гаджи Шуджауддовле. Спасения тебе не будет тогда!
– За что же ты прикажешь меня арестовать? Ведь ты даже не знаешь, что я хочу тебе сказать.
– Не знаю! Что же может сказать мужчина женщине?
– Ты лучше послушай. Если тебе не понравится, дело твое - разойдемся по-хорошему.
– Ну, говори, посмотрим, что тебе от меня надо. Но предупреждаю, я не легкомысленная женщина. Помни это! До сего дня я никогда не разговаривала с чужим мужчиной.
– Я вовсе не чужой. Ты меня знаешь. И почему ты нервничаешь?
– Откуда же я тебя знаю? Посмотрите-ка, люди добрые, какую чепуху несет.