Тавриз туманный
Шрифт:
______________ * Сейидишшухад - глава великомучеников.
ПАТРИОТ РОДИНЫ АБУЛЬГАСАН
Почетные приглашения одновременно были посланы и переводчикам консульства Мирза-Алекпер-хану и Мирза-Фатулла-хану. Хорошо зная, что Гаджи-Самед-хан терпеть не может своего заместителя Сардар-Рашида, мы решили не приглашать его без согласия губернатора.
Я не сомневался, что на первый вечер траурного собрания Гаджи-Самед-хан приедет обязательно, и потому пригласил самых заядлых контрреволюционеров, самых махровых реакционеров.
Все гости - купцы и аристократы -
Когда Гаджи-Самед-хан позвонил из сада Низамуддовле, что он выезжает, присутствующие толпой хлынули на улицу, к воротам, чтобы встретить правителя Азербайджана. Мы с Мешади-Кязим-агой стояли в первом ряду.
В пять минут девятого автомобиль Гаджи-Самед-хана остановился у ворот. Самые ярые контрреволюционеры, прихлебатели, подхалимы, несмотря на грязь и лужи, обливаясь потом и едва переводя дыхание, в знак особого почета и любви, бежали следом за его машиной.
Когда Мешади-Кязим-ага подхватил под руку ступившего на подножку Гаджи-Самед-хана, толпа у ворот начала выкрикивать:
– Зинда бад хазрати ашраф! Зинда бад Шуджауддовле!*
______________ * Да здравствует его превосходительство! Да здравствует Шуджауддовле!
Пройдя сквозь живую стену, образованную встречающими, во двор, Гаджи-Самед-хан оглядел траурное убранство и сказал:
– Молодец! Сделано со вкусом, достойно памяти Сейдишшахада. Не всякий смог бы так устроить. Вот это я понимаю.
На балконе Гаджи-Самед-хана встретили пятьдесят юношей в черном одеянии, готовых по первому знаку выполнить любое его приказание. Это очень понравилось губернатору.
В сопровождении аристократов и купцов, шедших за ним по пятам от самых ворот, палач народа вошел в гостиную, и, ошеломленный, остановился у порога. Такой роскоши он еще нигде не видал, ни у себя, ни у других. Когда же он увидел свой увеличенный портрет рядом с портретами русского царя и его тавризского консула, он потерял самообладание и на радостях пожал мне руку.
– Сказать правду, до сих пор я не знал своих друзей, - это большой промах, - довольным голосом говорил он.
Потом внимательно осмотревшись вокруг, он повернулся ко мне и продолжал:
– Господину консулу сообщили об этом собрании?
– Не сомневаюсь, что Нина Никитина поставила его в известность, ответил я.
В это время Гаджи-Самед-хан заметил секретаря консула Мирза-Акпер-хана и обратился к нему:
– Будьте любезны, не сочтите за труд сообщить господину генералу об этом собрании и от моего имени передать ему нижайшее почтение. Скажите, что Гаджи-Самед Шуджауддовле ждет его на траурном вечере в память имама Гусейна в доме господина Абульгасан-бека. Я пошлю за ним свою машину.
Через минуту Гаджи-Самед-хан снова обратился ко мне:
– Сардар-Рашиду приглашение послали?
– Нет. Без согласия вашего превосходительства я не осмелился.
Мои слова ему очень понравились. Он еще раз пожал мне руку.
–
– Я учту ваше отношение ко мне. Но пошлите ему приглашение сейчас же. Если вы этого не сделаете, консул может заподозрить вас в нелояльности к Сардар-Рашиду.
Я не замедлил отправить ему письменное приглашение и послал за ним фаэтон.
Гаджи-Самед-хан, осматривая картины, развешанные по стенам, медленно шел вперед, а за ним, раболепно и льстиво улыбаясь, неотступно, как тень, следовали наши гости.
Приезд царского консула вызвал всеобщее оживление. Подданные России, ее тайные агенты и те, кому она покровительствовала, не могли, да и не пытались скрыть свое ликование и старались, чтобы консул их заметил. Отталкивая друг друга, они протискивались в передние ряды. Приложив руки к груди, они склонялись в низком поклоне в знак своего глубокого уважения, а некоторые в своем подобострастии доходили до того, что обнажали головы. Это подхалимство, желание угодить консулу было так очевидно, что даже он сам улыбнулся, когда несколько сеидов*, сняв свои чалмы, отвесили ему глубокий поклон.
______________ * Сеид - мнимый потомок Магомета.
"Зинда бад император"*, - раздавалось вокруг. Каждый старался крикнуть как можно громче, заглушить соседа. В этом шуме потонули обычные на траурных собраниях в память имама Гусейна вопли "Ва Гусейн!". Лишь иногда, то тут, то там прорывался чей-то голос: "Зинда бад Гаджи-Самед-хан!"
______________ * Да здравствует император!
В свите консула было много иранцев в белых и зеленых чалмах*.
______________ * Белую чалму носят моллы, а зеленую - сеиды.
Когда консул вошел в гостиную, Гаджи-Самед-хан, желая подчеркнуть свою независимость, остался на месте. Он не склонил перед ним головы, а, как равному, пожал руку. Вместе они начали осматривать дом Мешади-Кязим-аги.
Заметив портреты Николая II, его семьи, свой собственный и Гаджи-Самед-хана, консул повеселел и обратился к своему спутнику:
– Я очень рад, что в Иране у нас есть такие верные я преданные друзья, как Абульгасан-бек, - потом он повернулся ко мне и, пожимая мою руку, продолжал: - Я вас знаю давно. О вашей культуре и благородстве можно судить по тому уважению, которое вы оказываете Нине Никитиной, но я даже не предполагал, признаться, что вы такой передовой, прогрессивно настроенный человек.
Он повторил эти же слова еще раз, обращаясь к Гаджи-Самед-хану и добавил:
– Я встречал немало интеллигентных иранцев в среде восточной аристократии, но господин Абульгасан-бек превосходит их всех. И вот почему: многие иранцы ищут прогресс и культуру в атеизме, в отрицании религии. Господин Абульгасан-бек, надо сказать прямо, человек другого покроя. Своим примером он убедительно доказал, что культурное развитие Ирана возможно только на религиозной основе. Вот у кого должна учиться иранская интеллигенция и аристократия. Весь народ должен понять, что дальнейший прогресс возможен только на основе религии, а не иначе.