Тараканьими тропами
Шрифт:
На входе их продержали ещё минут пятнадцать — старейшины изволили быть заняты, и не могли пока принять гостей. Кэт обычно не любила строить из себя важную персону, но сейчас нервы были уже на пределе. Особенно доставал Муп, который не переставал её «успокаивать». Его занудное нытьё выводило из себя сильнее, чем ожидание. Чтобы это ожидание скрасить, Нари решила заняться наскальной живописью — активировала меч и принялась лезвием рисовать красивые картинки прямо на стенах. Вдохновлялась недавней дракой с жуками. Нарисовала двух шестилапых, распростёртых на земле, и гордую и грозную себя с занесённым мечом. Получилось очень красиво, только грудь немного больше, чем в реальности. Случайно, конечно.
Рисование
Старейшины заседали в просторном зале, похожем на амфитеатр.
— Здесь обычно происходят публичные обсуждения новых законов и правил города, — тихо пояснил Грегор. — На них приглашают самых богатых и уважаемых жителей города. Мне вот здесь побывать никогда не доводилось, превосходная Нари Кэт, и только благодаря вам я удостоился чести узреть это замечательное место!
Таракан был явно очень доволен, просто излучал оптимизм.
Сегодня помимо старейшин в зале почти никого не было. Всё так же сопровождаемые стражницами, троица путешественников спустилась поближе к старейшинам. Нари жуков быстро рассмотрела. Шесть жуков с густо изукрашенными панцирями сидели на чём-то вроде постамента. У Замзы, когда она его встретила, на надкрыльях оставалось довольно мало места — так ей тогда показалось. Сейчас, разглядывая старейшин, девушка поняла — пустовато там было! Вряд ли она смогла бы порисовать на ком-то из старейшин, если только совсем маленькие значки оставить. Видно, на их спинках были изображены все важные вехи их жизней, и было этих вех много.
«Однако, красиво нарисовано, — подумала девушка. — Такого бы жучка на булавку, да в коллекцию куда-нибудь. Была бы жемчужина!»
Пока Кэт рассматривала старейшин, старейшины рассматривали её и Мупа. Причём им потребовалось куда больше времени, чтобы удовлетворить своё любопытство.
— Зачем вы явились в наш город, пришельцы? — наконец проскрежетал один из жуков. Самый крупный — Муп потом сообщил, что этот достойный представитель тараканьего племени линял аж семь раз, чтобы вмещаться в нынешние размеры. И даже большинство самок давно перерос, так что нынче может спариваться совсем не опасаясь, что его съедят — это самкам самим нужно опасаться.
Муп ответил, что они пришли, чтобы найти своих родственников — таких же, как они сами. Услышали, что в этом городе таковых видели, и вот, теперь хотят спросить. Нари, конечно, ничего не понимала из этого скрежета и стрекотания, но робот услужливо транслировал ей перевод прямо на забрало скафандра.
— Покажи им фотографию, — посоветовала девушка. — Мамы с отцом.
Муп счёл этот совет здравым, навёл проектор на стену, и там появилась красивое, детальное, и очень реалистичное короткое видео. Мама и отец пробираются через местные джунгли. Нари даже слезу сморгнула — с тех пор, как они пропали, она старалась не разглядывать голографии, чтобы не бередить душу. И так ведь соскучилась до невозможности. Отец — двухметровый широкоплечий шатен с неизменным вибромечом на поясе, мама — невысокая, очень красивая блондинка с фиолетовыми глазами — совсем как у Нари.
Старейшины поражённо замерли — девушка подумала, что они тоже восхитились красотой её родителей. Ошиблась.
— Колдовство! Чёрное, коварное колдовство! — Муп заставил эти слова светиться красным на забрале, но Нари и сама слышала, что стрекотание старейшин звучит как-то уж очень экспрессивно. — Схватить их! В тюрьму!
Глава 6
Форинари Катерина, страшная колдунья
Нари всё думала — как же так, почему столь важные тараканы сидят без всякой охраны? Как-то это выглядит неестественно с местной любовью к пафосу. Оказалось,
— Катерина, только не устраивай здесь резню! За это мы точно получим во враги весь город! — Муп, конечно, не мог не включить миротворца. — Посмотри, их тут слишком много! Мы просто не справимся!
Нари уже и сама видела. Действовать нужно было сразу, как только старейшины отдали приказ — тогда можно было бы взять их в заложники. Но Муп со своим вечным нытьём под руку всё испортил, и теперь рыпаться было поздно — старейшины уже исчезли в одном из мелких проходов, а вокруг троицы «коварных колдунов» сжималось кольцо из нескольких десятков стражниц. Нари прямо видела, как их подмывает использовать свои странные ружья. Пожалуй, девушка бы ещё попыталась прорваться, будь она одна — вряд ли произведения местного оружейного искусства способны повредить скафандру. А вот Грегор, испуганно поднявший передние лапки, защитой не обладает.
Их грубо схватили и куда-то поволокли. Причём с Нари попытались сорвать рюкзак с палаткой и меч, но тут уже девушка терпеть не стала — включила активную защиту скафандра, отчего слишком рьяных стражниц дёрнуло не сильным, но неприятным разрядом, и те отстали. Очень удобная штука, жаль, в постоянном режиме не включишь слишком много энергии жрёт.
Троицу всё ещё тащили в неизвестном направлении. Грегор жалобно трещал и поскрипывал — видно, просил его не бить. Муп тоже что-то успокаивающе вещал для стражниц. Шарообразного робота без выступающих частей ухватить было не за что, так что бедолага теперь опять обтекал слизью, пришлёпнутый к спине одной из стражниц липкой лепёшкой.
— Я смотрю у тебя прямо карма какая-то, — с неприязнью констатировала Нари. Она догадывалась, что освобождать робота от этих соплей опять придётся ей, и настроения это не добавляло. А уж после того, как их привели к какой-то яме в земле и грубо сбросили вниз, вовсе стало тошно.
Каменный мешок, в котором они оказались, был довольно просторным и совершенно пустым. Теперь стало ясно, почему Грегор утверждал, что общинный дом — это вовсе не тюрьма. Там-то хоть какие-то удобства были! А здесь даже света нет — после того, как отверстие в потолке, через которое их сбросили вниз закрыли, пещеру накрыла полная темнота. Пришлось переключать забрало в ультразвуковое зрение.
— Чудесное местечко, — язвительно протянула Нари, оглядываясь по сторонам. В дальнем конце полости обнаружился какой-то неопрятный кокон, по стене там стекала струйка воды — вот и вся обстановка. — Скажи мне, Грегор, с чего так возбудились старейшины? При чём здесь какие-то колдуны вообще?
— О горе нам, горе! О несчастья на нашу голову! Какой стремительный, великолепный и славный взлёт, и какое мучительное падение!
— Ты ногу что ли сломал? — не поняла Нари.
— О нет, физически я здоров, восхитительная и ужасная Нари Кэт. Но душа моя корчится в немыслимых страданиях! Мы сгинем в этом страшном узилище. Из него нет выхода. Тот, кто попал в Яму, уже никогда не сможет из неё выбраться, это — закон. Нас обвинили в страшном колдовстве. За такое не бывает снисхождение. Я избежал поедания за увечье только для того, чтобы подвергнуться наказанию куда хуже и страшнее! И, самое страшное, я не могу никого винить за это! Весь мой путь — это череда только моих решений! Я мог согласиться на поедание, когда лишился ноги. Я мог утонуть в болоте, позволить ему меня пожрать и растворить, но я бился за свою жалкую, никчёмную жизнь. Я мог уйти, когда вы предлагали мне кошмарная и великолепная Нари Кэт, но я решил остаться. Я мог сказать, что никогда не видел подобных вам, мог просто не вспомнить рассказы старейшин, но я рассказал.