Танцорка
Шрифт:
– Ты никогда не будешь готова.
– Буду, – огрызнулась, отходя от него, иначе бы затрещину он точно получил.
– Когда?
– Что “когда”?
– Когда ты будешь готова?
– Не знаю, не торопи меня, – попросила его, обувшись, я опаздывала, придется мчаться на своей машине в аэропорт.
– Мы сделаем вот как: ты поедешь на свои танцы, но... когда приедешь, ты даешь либо согласие на свадьбу, либо отказываешься и мы разрываем эти отношения, так дальше продолжаться не может, – сказал он, сев на кровать, и положил голову на руки, что были согнуть в локтях
– Малик... – начала была я, но замолчала.
– Да, Ромина, вот так, жестко и резко, я больше не могу ждать.
– Может, ты не любишь? – спросила впервые за годы, ведь обычно это был его вопрос.
Он рванул ко мне, прижав в мгновение ока к стене, буквально вжав меня в нее собой.
– Люблю, глупая, люблю так сильно, что с ума схожу... Просто скажи “да”, будь моей полностью, и мы будем так счастливы, как никто и никогда, – шептал он, едва ли не до боли целуя, прижимал так сильно, что я почти готова была остаться, почти...
– Я опоздаю, – прошептала, но мои руки уже были на его плечах. Он всегда был как наркотик для меня, сладкий и волнующий, он возносил до небес, но и ломал больнее, чем что-либо.
– Останься со мной... умоляю, поедем снова в Италию, хочешь, жить туда переедем? Да что угодно, но будь моей, – я чувствовала, как его руки начинают стягивать мою одежду, и правда пыталась бороться с желанием, но не могла...
Улечу следующим рейсом, пообещала я себе, пробираясь руками под его майку, и, стянув ее, наконец коснулась его голой груди.
– Я и так с тобой, – прошептала, пройдясь язычком по его плечу, а вслед и по шее, прикусила ее, прикрыв глаза.
– Ты понимаешь, о чем я, – он любил выпрашивать и уговаривать меня в такие моменты, ведь знал, что я могу согласиться, а от своих слов обычно не отказываюсь.
– Малик... не надо, – я заткнула его рот поцелуем, не давая его речам соблазнять меня, смакуя сладкие мягкие губы.
Я так любила его, что казалось, не могла дышать, глядя на него, как одурманенная нуждалась в его ласках, словах, руках...
Его тело сводило с ума, мое же так остро реагировало на него всегда, и с ним было так сладко, что, наплевав на все, я позволяла ему раз за разом заполнять меня собой, даря семя. Он очень возмущался из-за того, что у меня была спираль, не позволяющая забеременеть, но принял мой выбор тогда.
По итогу, спустя более чем два часа, я с дрожащими ногами выскользнула из дома, пока он спал, рванула на всей скорости в аэропорт, успела обменять билет и сесть на ближайший рейс.
Прилетев в назначенное место, я не могла найти себе покоя, на тренировке плохо занималась, постоянно рассеянно что-либо пропускала мимо ушей. В голове как назойливое жужжание сидели его слова о выборе. И я не знала, что мне делать. Казалось бы, дело за малым: я его люблю, а он меня – это главное. Но представить свою жизнь без танцев... это как если бы мне ампутировали ноги, да и голову, пожалуй. Не пожалев денег, я позвонила матери в Египет, ее совету я доверяла, мать ведь плохого не пожелает?
– Мамуль...
– Ромина, милая моя. Что-то случилось? – сразу спросила она, ну а как же, чует ведь материнское
– Да, мам, мы с Маликом поссорились, и он поставил мне условие, – с нескрываемой печалью сказала ей.
– Он или танцы?
– Да...
– И что ты сама думаешь?
– Я не знаю, правда, не знаю. Он дорог мне и я люблю его так сильно, что кажется, без него мой мир оборвется, но танцы... Я не могу убить свою душу. Танцы – часть меня.
– Быть может, он однажды смирится, либо же, добившись свадьбы, станет мягче, – предположила она.
– Ох, не знаю. Я так боюсь принять неверное решение, – прошептала, сидя на окне в спорткомплексе и глядя в ночное небо. В больших городах не видно звезд... обидно.
– Слушай свое сердце, что оно говорит тебе?
– Что без него я погибну.
– Тогда ты знаешь, что делать, малышка, ты все прекрасно знаешь.
– Наверное, я просто боюсь ошибиться. Ладно, мамуль, позвоню тебе потом, – сказала я, попрощавшись, и отключилась. Побежала искать Виталю, чтобы вместе съездить и купить мне билет на утренний рейс. Как раз ночью все обдумаю.
Так мы и поступили. Купив билет, вернулись в отель, и я легла спать, точнее, попыталась уснуть. Ведь в голове была чертова прорва беспорядочных мыслей. Что я скажу, когда вернусь? Я согласна, малыш... Или сказать: прости меня, теперь все будет хорошо? Может, просто надеть кольцо при нем? Я встала с кровати и, порывшись в сумке, нашла бархатную коробочку, я всегда носила его с собой... почему? Не знаю. Открыв ее, стала снова разглядывать кольцо. Это было белое золото, увенчанное немалым прозрачно-чистым, словно слеза бриллиантом. Не вычурное, неброское. Стильное и безумно красивое.
Я примерила его, долго всматривалась в свою руку, но кольцо на ней смотрелось так правильно... Не снимая его, легла спать, обняв подушку, и твердо решила, что выберу его.
Проснулась я с жутким волнением, сердце беспощадно громыхало в груди, а руки немного дрожали. Мне не давало покоя противное липкое предчувствие внутри. А по какому поводу – я не понимала. В конце концов, засунув его куда подальше, быстро собралась и отправилась в аэропорт. Перелет я даже не заметила, увязнув в собственных мыслях; забрав багаж, сорвалась на стоянку почти бегом. Машина ждала меня на том же месте, где я оставила ее вчера.
И спустя десять минут я мчусь домой... мчусь к нему. Я и не задумывалась, что всегда моя дорога проходила через улицу, где жила Виолетта. Не обращала внимания? Возможно... но сейчас меня буквально потянуло взглянуть на кофейно-желтый дом по правую сторону от дороги. И то, что я увидела, заставило меня вжаться в сидение, но на удивление мягко затормозить.
Я увидела девушку, с золотисто-рыжими локонами, в облегающем закрытом платье длинной до колена. На ногах ботиночки на низкой платформе, а на лице счастливая улыбка. А всему виной мужчина, что был с ней, и он сладко целовал ее лицо и губы, с нежностью поглаживая неслабо заметный живот, шести-семи месяцев беременности. И этот мужчина был Малик... Не нужно было подходить ближе, ибо даже издалека это было очевидным фактом.