Танцорка

Anzholik

Он обливал меня им всю, не спеша, слизывая следом, ласкал, заставляя умолять его проникнуть в меня, слиться воедино.

– Малыш, пожалуйста... – я не выдержала, уже умоляя его, но в ответ получила его сладкий язык, что прошелся шаловливо по моему бедру с внутренней стороны. А после выше... чуть правее, и вот его губы накрыли мой горячий центр. Я выгнулась, подавшись бедрами ему навстречу, чувствуя, как его пальчики вошли в меня, мягко поглаживая внутри чувствительные точечки. Он довел меня ласками до предела, и с громким почти вскриком я задрожала, кончив. Рука пропала, а ее заменил твердый, горячий и влажный от смазки член. Но ему и этого оказалось мало, и мои ножки уже лежали на его плечах, а он вошел так глубоко,

что у меня едва искры из глаз не посыпались. Невероятно, обалденно, да у меня слов нет, насколько хорошо мне было в тот момент. Его движения стали резковаты и ритмичны, он то почти выходил, то резко входил обратно. А я, сходя с ума, стонала, сжимая его внутри, дрожа от наслаждения, царапала его спину и плечи. Спустя почти 2 часа безумия я уснула на его груди, счастливая, липкая от шоколада, с улыбкой на лице. В сердцах желая, чтобы в таком темпе и протекла моя оставшаяся жизнь.

ну где же вы, комменты...=(

====== Глава 8. ======

Звонок телефона был как гром средь ясного неба в это весеннее утро. Я сразу и не поняла, что где орет так протяжно и жутко, пока нечаянно не скинула источник шума на пол. Почему жутко и протяжно? Просто на незнакомые мне номера стояла почти зловещая мелодия, знаете, такая из репертуара переулка с маньяком, когда из-за одних аккордов сжимаешься, еще и ожидая, что какая либо неприятная, страшная хрень выскочит из-за угла. Подняв-таки неугомонную пластмасску, ответила.

– Алло, – сонно-вымученное скрежетание... и это мой голос? Какой ужас.

– Привет, малышка.

– Малик? А ты чего не со своего номера звонишь?

– Да забыл дома телефон, – буднично ответил он довольно бодрым голосом.

– А ты где сейчас?

– Снял нам коттедж.

– Оу, зачем?

– Как это зачем, сегодня день всех влюбленных, забывчивая ты моя, – со вздохом протянул он.

А я виновато почесала нос, но он-то не видел. И вправду забыла, второй год подряд. Позорище!!!

– Я замоталась и забыла. Прости, – искренне сказала, вставая с постели и выглянула в окно. Снег уже начинал таять понемногу, однако температура колебалась от нуля до одного градуса. А такая погода, по моему мнению, самая поганая, ибо я чаще всего простываю именно в феврале.

– Скоро приеду к тебе, – сказал он, отключаясь.

Я решила принять ванную, так как видимо мы в коттедж на пару деньков, как минимум. Набрав целую ванную воды, хотя сомнительно, чего там было больше, пены или непосредственно водицы, скинув пижаму, я довольная нырнула в эту мыльную, вкусно пахнущую смесь. Понежившись минут пятнадцать услышала, как открылась дверь в мою комнату. Что-то он быстро... Жила я теперь одна, а точнее, почти с Маликом, ведь мать уехала в Египет, став законной женой довольно приятного мужчины.

– Ах ты, рыбка моя, – промурлыкал мой любимый, присев возле ванной и поцеловал меня в нос, а после губки, а там и в подбородок, и глазки, и ушки. Я засмеялась, изворачиваясь. И тут перед моей довольной физиономией появилась роза. Красивая, необычная. Она была алого цвета, однако сердцевина и кончики лепестков словно с золотым напылением. На ней не было шипов, лишь два насыщенно-зеленых листочка, на стволе повязана красивая ленточка с бусинками.

– Балуешь, – улыбнулась я и поцеловала его в ухмыляющиеся губы. Погладила крепкие плечи и наткнулась на пластырь.

– Тату, – сразу пояснил он.

Я аккуратно отвела ворот рубахи, оголив плечо, и заглянула под пластырь. Там была надпись: «Just such a strong love.»

– Просто такая сильная любовь... – прошептала одними губами.

– Верно, – кивнул он.

– Я говорила тебе, что обожаю тебя?

– Не помню, – засмеялся он.

– Я тебя обожаю милый, ты лучший, правда, лучший.

– Знаю, а теперь вылезай из ванной и собирайся, я пока тебе

какао сделаю, – сказал он, и следом я получили короткий, сладкий поцелуй с привкусом ментола.

Спустя пятнадцать минут я спустилась к нему в халате и присела за стол. Мы выпили какао, разговаривая ни о чем. А после, когда я собралась, уехали из дома. И на следующую неделю я была похищена, без права выезда. А я и не сопротивлялась. Все, казалось, по-настоящему налаживалось. Он стал более понимающий, внимательный. Даже не возмущался, когда я танцевала, разминалась, или бегала по утрам в то время, как мы отдыхали на снятом коттедже. Это был один из тех моментов, когда боишься дышать, не веря, что то, что происходит в данный момент – правда, когда идиллия пугает. А может, я просто не способна радоваться тому, что все хорошо? Не знаю... но меня что-то угнетало, мне не хватало щепотки перца в отношениях. Нет, мне было не скучно, и внимания была ровно нужная порция. Нежность, разговоры, забота. Было все, а в то же время я словно потихоньку теряла себя. Ведь моя мечта, моя цель была стать не известной танцоркой, не быть кумиром миллионов. Я хотела просто просыпаться, зная, что я тружусь, и то, что я делаю, угодно моей душе и сердцу. Отучившись год в группе Лари, я надеялась пойти дальше, не останавливаться на достигнутом. А в итоге, после тех уроков я занимаюсь лишь дома, или иногда с Виталей в студии. Кстати, о нем. Он расстался с тем милашкой, ибо тот оказался ворчащим, недовольным снобом.

И теперь мой Кексик стал злее Бабы-Яги. Бубнил постоянно, ругал меня еще хуже, чем раньше. А я уже настолько привыкла к его подобному поведению, что не реагировала.

Решив сделать приятно Малику, я набила похожее на его тату, но написано было «One love forever» красивым прописным шрифтом. Мой малыш был доволен, и даже более чем просто доволен. С родителями Малика я более-менее наладила контакт, и они стали вскользь намекать, мол, пора нам уже свадьбу сыграть, да внуков рожать. А я с тихим ужасом кивала, в душе думая совсем иначе.

Я была не из тех, кто мечтал влезть в белоснежное платье и бежать под венец с красивой прической на тонких шпильках. У меня не вызывало восторг это торжество, как и семейная жизнь. Я считала, что это рано, для меня, по крайней мере. Я была не готова, просто не готова. И потому была в состоянии абсолютного шока, когда на мой девятнадцатый день рождения Малик сделал мне предложение. Расскажу подробнее.

Отец добродушно дал Малику отпуск, как раз на сентябрь. И мой день рождения мы собирались отмечать в Париже. Романтично, красиво и непередаваемо. Эмоции зашкаливали. Столь красивого города я не видела. Мне, конечно, понравилось в Венеции, но Париж... Уличные танцоры просто заставляли меня открыв рот наблюдать за ними, певцы, что ходили по набережной, мелодично напевая, дарили море позитива. Атмосфера настолько приятная, настолько чудесная. Боже, полный восторг! Изысканные пирожные и мое любимое какао на завтрак, деликатесы на обед и ужин. Пенные ванны, расслабляющий массаж с ароматными маслами и благовониями, которыми был пропитан, казалось, весь воздух вокруг нас. Я оказалась в раю, не иначе.

И вот он, вечер – ужин, свечи. Ничто не предвещало беды...

– Ром, ты где?

– В ванной, – отозвалась я, вытирая волосы.

– Ужин привезли. Выходи быстрей.

– Идууу...

Я накинула легкий халатик, разворошила влажные волосы на голове. И вошла в комнату... То, что я увидела, меня удивило. В центре комнаты стоял аккуратный, небольшой круглый столик. И я вспомнила статью, что как-то давно читала, случайно наткнувшись в интернете.

«Итак, самым лучшим столом для влюбленных будет круглый столик. Не просто так. Форма круга, форма кольца – это символ бесконечности, а отсутствие углов означает отсутствие конфликтов», – было написано там, и мое сердце забилось быстрее в предчувствии...