Там где ты

Беллоу Ирен

Он знал ответ и ненавидел себя за это. Интимные отношения. Та самая связь между мужчиной и женщиной, которая предполагает предельную честность и откровенность. Связь, требующая физической близости.

Гейл несла фарфоровую статуэтку, и на ее губах цвела улыбка, перед которой меркло жаркое полуденное солнце. Близость, подумал Эндрю, когда она показала ему медвежонка в белом медицинском халате. В лапе медведь держал черную сумку, на его шее висел стетоскоп.

Близость, повторил про себя Дафф и улыбнулся ей. То самое, к чему они уже начали подходить.

Эндрю

не раз нарушал правила и не боялся угрызений совести. Он сможет сделать это и сейчас. Да, взамен потребуется отдать другому человеку часть своей души. Ну и что из того?

А то, что после его исчезновения Гейл Нортон больше не поверит ни одному человеку на свете. В этом можно не сомневаться.

— Дайте подумать… Вы стали врачом потому, что с детства мечтали спасать мир, заботясь о больных.

Гейл водила кончиком пальца по ободку стакана, наполненного чаем со льдом.

— Не совсем так, — ответила она. — Хотя насчет детства вы правы.

После двух часов хождения по бутикам и антикварным лавочкам, расположенным в районе Лавровой бухты, Гейл заявила, что с Эндрю достаточно, и они решили вернуться в Оуквуд. По дороге он заметил закусочную и предложил устроить поздний ланч. Съев гамбургер и выпив стакан чая со льдом, Гейл была вынуждена признать, что Эндрю сделал отличное предложение. То самое, которое она вполне могла принять. О другом предложении, более интересном и сексуальном, Гейл молчала, хотя думала о нем весь день.

— Что вы имеете в виду? — спросил Эндрю, пытаясь перекричать музыку, звучавшую слишком громко.

— Что медицинский ген достался мне в наследство от отца.

— Значит, и вы пошли по стопам отца? — поддразнил он Гейл, вспомнив ее слова, сказанные тогда, когда она узнала, что приемные родители Эндрю были учителями.

Гейл улыбнулась. Он смотрел на нее так, словно хотел запомнить навечно.

— Не совсем так. Медицинский ген у нас в роду, — сказала она. — Мой отец — Алан Нортон. А мать — Эдит Нортон.

Эндрю пожал плечами и бросил на нее равнодушный взгляд.

Гейл слегка удивилась. Ее отец был хорошо известен в медицинском мире, но эта известность не шла ни в какое сравнение с известностью матери. Та была автором нескольких популярных книг по аутотренингу и регулярно выступала по радио и телевидению в ток-шоу вместе с теми, кто обожал стирать грязное белье на людях. Гейл рассеянно водила пальцем по заиндевевшему стакану.

— Мой дорогой папочка входил в десятку лучших нейрохирургов страны. А что касается матери… Вы никогда не видели в магазинах ее книг?

— Не помню, — ответил Эндрю, затем отвернулся и протянул руку к стакану с содовой.

— У нее их примерно полдюжины.

— Она писательница?

— Можно сказать и так, — ответила она, подцепила вилкой ломтик картофеля и поднесла его ко рту как микрофон. — Сегодня у нас в гостях известный психолог, доктор Эдит Мередит-Нортон. С популярностью ее последнего бестселлера «Все зависит только от вас» может соперничать только ее предыдущая книга «Как избавиться

от прошлого». — Потом она сунула ломтик в рот и улыбнулась.

Эндрю фыркнул. Гейл очень похоже передразнила известного телеведущего.

— Она ваша мать?

— Была моей матерью, — со вздохом сказала Гейл. — Они оба погибли, когда я была… моложе. — Не следовало говорить, что она осталась сиротой в детстве. Это могло вызвать дополнительные вопросы, на которые она не смогла бы ответить.

— Примите мои соболезнования.

— Это было давно. — Гейл отвернулась. Да, очень давно, подумала она. Однако это не мешало ей ощущать горечь. С тех пор прошло почти двенадцать лет, но боль и обида не проходили. И дело заключалось не только в смерти родителей. Ее продолжал угнетать поразительный эгоизм отца и матери.

Никто из них не удосужился подумать, что будет с ней и Крисом, если что-нибудь случится. Неудачные вложения капитала, продолжительные отпуска, дорогие путешествия в Европу и соглашение между партнерами, согласно которому доля умершего делится между коллегами, не оставили от заработанных отцом денег ни цента. Мать оказалась еще более беспечной. Издатель выплатил Крису и Гейл единовременную сумму, оставшуюся после того, как получили свою долю литературный агент и прочие люди, готовившие к печати посмертную книгу Эдит Нортон, Эти деньги помогли Крису какое-то время продержаться, но очень скоро — когда Гейл закончила школу — от них не осталось ни цента.

— А почему вы не стали ни нейрохирургом, ни психологом? — спросил Эндрю, отвлекая ее от печальных мыслей о давно прошедших временах.

Потому что я ничем не хотела походить на своих родителей, подумала Гейл, подняв взгляд. Потому что реальная медицина — помощь больным и спасение жизней — значит для меня больше, чем слава и известность.

— Выбор узкой специализации мне предстоит после окончания контракта, — ответила она. — Вообще-то моя профессия — это медицина несчастных случаев. — Она помолчала. — А что привлекает вас в профессии учителя? — спросила Гейл и потянулась за счетом, который принесла официантка.

Однако Эндрю опередил ее.

— Плачу я, док, — улыбнулся он. — Это самое меньшее, что я могу для вас сделать, после того как вы провели бессонную ночь, заменяя мне сиделку.

Гейл ответила на его улыбку, но заметила, что Эндрю опять не ответил на прямой вопрос. Может быть, они действительно созданы друг для друга. Оба настоящие мастера по части увиливания от ответов.

9

Когда в воскресенье утром Гейл ставила свою машину на стоянку после двух тяжелых смен, проведенных в больнице, она была душевно и физически измотана. Она еще не сказала Эндрю «да», но лишь потому, что после возвращения из Лавровой бухты не видела его. Поздно вечером в субботу у Гейл был краткий перерыв, и она позвонила ему, предупредив, что вернется только утром. Она сделала это, стремясь убедиться, что с ним все в порядке. А вовсе не из желания услышать его звучный низкий голос.