Там где ты

Беллоу Ирен

— По-твоему, это может навести нас на след Нортона?

— Я собираюсь обыскать ее квартиру.

— Дафф, не завидую тебе, если ты уйдешь оттуда с пустыми руками. Помощник директора уже неделю грызет мне печенки. Эта особа спит и видит, как бы уволить тебя. Так что советую тебе что-нибудь найти, причем очень быстро.

— Минутку, — с досадой сказал Эндрю. — Так не пойдет. Никто и не заикался о том, что время здесь главное. Лучше бы сказали спасибо за то, что я сумел сделать вдвое больше того, чем сделали недоумки, которых вы бросали на это дело.

— Сказать спасибо? — Филдинг засмеялся. —

Скажи спасибо, что тебя не исключили из платежной ведомости сразу после твоего последнего подвига!

— Меня оправдали, — возразил Дафф.

— Ты сам знаешь, что эти идиоты из отдела внутренних расследований не смогут найти даже дырку в собственном носу. Тебя оправдали только потому, что ты уложил троих ублюдков. Не могло же ФБР выгнать агента, который уничтожил основную часть группы террористов, взрывавших школы? Это не те заголовки, которые директор любит читать за утренним кофе.

— Я делал свою работу, — сказал Эндрю, сдерживаясь из последних сил. Главное — защищать людей. Нельзя давать мерзавцам распоясываться. А для этого все средства хороши.

— Плохо делал! — сердито бросил Филдинг. — Число трупов не должно превышать число подозреваемых!

Вот так. Плохо делал.

— Я был там не единственным агентом, — огрызнулся он. — Баллистическая экспертиза так и не смогла установить, кто сделал тот проклятый выстрел.

— Это ты так говоришь! — взвился Филдинг.

— Так говорит отдел внутренних расследований.

— Если бы журналисты не раструбили, что именно ты застрелил того ублюдка с бомбой, привязанной к груди, ты сейчас наклеивал бы штрафные квитанции на стекла автомобилей. Когда ты научишься смотреть в лицо правде? Ты нарушитель дисциплины.

В голову Эндрю ударил гнев. А ты дерьмо. И дерьмом останешься, подумал он, а вслух произнес:

— Черта с два! — ФБР охотилось за Фицроем и его бандой несколько месяцев, но эти подонки нашли свою смерть во дворе начальной школы. И сделал это он, Энди Дафф. Спас целую кучу ребятишек. А потом начальство вызвало его на ковер, потому что дело дошло до перестрелки, в ходе которой были убиты два учителя и работник отдела опеки. То, что именно он уложил Фицроя и двух его подручных, роли не играло. Эндрю был опытным агентом и хорошо знал, что дерьмо всегда льется сверху вниз. Тебя бы туда…

— В последний раз ты испортил дело. Даже у тебя хватит мозгов не отрицать этого. Бюро не любит расхлебывать кашу, заваренную кем-то из его агентов. Сам знаешь, чем это кончается. Если натворишь еще что-нибудь, вылетишь с треском и газетные заголовки не помогут. Ты понял меня?

— Филдинг, если в квартире что-то есть, я найду.

— На этот раз у тебя нет выбора. Даю тебе неделю. Ровно семь дней, чтобы точно выяснить, где скрывается Нортон.

— Между прочим, — язвительно ответил Эндрю, — если бы я не знал вас как облупленного, то решил бы, что это угроза.

Филдинг смачно выругался.

— Нет, черт побери! Это не угроза, а твердое обещание! — рявкнул он и дал отбой.

Кипевший от гнева Эндрю осторожно повесил трубку. Может быть, оно и к лучшему, что его послали в Оуквуд. Будь он поближе к Нью-Йорку, эта скотина Филдинг получил бы хорошего пинка в тощий зад.

…Эндрю начал с ящика тумбочки,

на которой стоял давно остывший завтрак. К чертовой матери Филдинга! — решил он, вынимая ящик из тумбочки.

Он осторожно приподнял ящик, стараясь не трогать его содержимого, и проверил, нет ли там тайника или двойного дна. Ничего подобного. Он поставил ящик на кровать, обшарил полку, а затем тщательно осмотрел внутренности тумбочки. Тоже ничего необычного.

Что будет, если его отстранят от следствия? ФБР пошлет другого агента, который должен будет преуспеть там, где он потерпел неудачу. От этой мысли у него свело внутренности. Но профессиональные соображения были тут ни при чем; его реакция объяснялась обычной ревностью. Неужели другой мужчина, другой агент, человек, которого он наверняка знает, будет прикасаться к Гейл так же, как он сам, целовать ее и получать такой же пылкий ответ? Ему захотелось придушить Филдинга собственными руками.

Пытаясь отвлечься от опасных мыслей, он повернулся к кровати, уставился на ящик и начал тщательно осматривать его содержимое. Его одолевали угрызения совести.

Гейл — объект наблюдения, приятель, уговаривал себя Эндрю. Он тяжело вздохнул и продолжил осмотр. Ничего необычного в ящике не было. Ничем не примечательные вещи, которые лежат в тумбочке каждой женщины. Впрочем, украшений маловато. Дафф по собственному опыту знал, что большинство американок питает смешную, но простительную страсть к побрякушкам — как к драгоценностям, так и к бижутерии.

Эндрю снял ящик с кровати и уже собирался вставить его в гнездо, как вдруг заметил, что под коробкой с носовыми платками что-то лежит.

Он слегка нахмурился, снова поставил ящик на кровать, осторожно вынул коробочку и отставил ее в сторону. Присмотревшись, Дафф увидел четыре карманных календарика, скрепленных зеленой аптечной резинкой. Именно в таких календариках его приемная мать отмечала все важные даты — от визитов к зубному врачу до посещений местного клуба бриджа.

Эндрю снял с календариков резинку. Первый из них относился к тому году, когда Нортон ударился в бега. Он исчез в октябре. Тридцать один день. Никаких пометок. Дафф быстро осмотрел даты ноября и готов был перейти к декабрю, как вдруг увидел рядом с двадцать первым числом еле заметную красную галочку. Стало быть, первый контакт Кристофера Нортона с его сестрой состоялся двадцать первого ноября. Эндрю знал об этом из донесения агента. Тогда беглец оставил след в линиях связи.

Совпадения не было. Он готов был поставить на кон свой значок сотрудника ФБР.

Эндрю получил первое реальное свидетельство того, что Нортон поддерживал связь с сестрой. А три оставшихся календаря подтверждают, что Крис находился в контакте с Гейл все это время.

Дафф посмотрел на часы. Гейл пробыла в клинике час. Он может заниматься поисками как минимум еще час. Эндрю сел на кровать и начал просматривать календарики, мысленно составляя донесение Филдингу.

Контакты осуществлялись каждые шесть — десять недель. Второй день после двенадцати недель был отмечен смеющейся рожицей. Форма отметок менялась: встречались и маленькие прямоугольники, и еле заметные галочки. Иногда под названием месяца были написаны буквы латинского алфавита.