Там где ты

Беллоу Ирен

— А, это… — Эндрю небрежно пожал плечами, отчего мышцы на его спине заходили ходуном. — Ничего интересного. Всего лишь несчастный случай на охоте.

— И когда это случилось? — Вопрос был чисто риторическим. Судя по состоянию шрама, с тех пор прошло от двенадцати до восемнадцати месяцев.

— В прошлом году. — Он отстранился, и в его голосе прозвучала странная нотка.

Хотя необычная реакция Эндрю и возбудила в Гейл любопытство, она предпочла промолчать и продолжить осмотр.

Наконец Гейл сложила инструменты в сумку и громко

щелкнула замком.

— Температура все еще слегка повышена. Вам придется провести в постели как минимум шесть часов, а там видно будет. Если днем жар не спадет, придется отправить вас в больницу, хотите вы того или нет.

Эндрю открыл рот, собираясь возразить, но Гейл решительно подняла руку.

— Никаких споров, — сказала она самым суровым тоном, на который была способна.

Он начал тереть висок.

— У меня нет сил спорить с вами, — буркнул он.

— Уже прогресс, — пошутила Гейл, а потом присела на корточки и положила руку на его колено. — Мне нужно на пару часов сходить в клинику. Телефон на кухне, номер клиники введен в его память под цифрой «один». Если температура поднимется или вам что-нибудь понадобится, позвоните. Надеюсь, пользоваться термометром вы умеете?

Эндрю заглянул ей в лицо, долго рассматривал губы, а потом снова посмотрел в глаза.

— Умею, — слегка дрогнувшим голосом сказал он. — А разве параллельного аппарата в спальне у вас нет?

— Увы, нет! Квартира так мала, что я никогда не испытывала нужды в параллельном аппарате. Ну что, справитесь?

— Гейл, все будет в порядке. Ступайте. Позаботьтесь о других пациентах. Обещаю позвонить, если что-то будет не так. О'кей?

— О'кей, — неохотно сказала она и отодвинулась, собираясь встать.

Эндрю сжал пальцы Гейл, все еще лежавшие на его колене, и внезапно ей страстно захотелось поцеловать его. Но не тем поцелуем, от которого занимается дыхание и безудержно колотится сердце. Она вспомнила о легком соприкосновении губ, после которого люди говорят друг другу «пока, милый».

Иными словами, о самом опасном виде поцелуя.

Услышав в мозгу рев сирены, Гейл вырвала руку и встала. Затем посмотрела ему в глаза и почувствовала удовлетворение. Желание, тут же вспыхнувшее в глубине его глаз, превратило их из сиреневых в темно-фиолетовые.

— Я скоро вернусь, — сказала она и заторопилась к двери.

С этим нужно что-то делать, думала Гейл, вынимая из стойки ключи. Реакции ее тела выходили из-под контроля и становились неуправляемыми. Она боролась изо всех сил, но в мозгу продолжало звучать одно короткое слово… Да.

7

Эндрю не лгал про жуткую головную боль, но его утреннее головокружение было чистейшей выдумкой. Он знал: если Гейл хоть чуть-чуть усомнится в его состоянии, она настоит на том, чтобы больной остался на месте… в ее постели и ее квартире. Один.

Все прошло как по нотам. Эндрю получил возможность обыскать квартиру Гейл и найти хоть какую-нибудь зацепку,

которая помогла бы ему выйти на след ее брата.

О'кей, он получил то, чего хотел. Но какого дьявола ему так же скверно, как преступникам, которых он ловит?! Ослушник Дафф никогда не мучился чувством вины. По крайней мере, если дело касалось работы.

А слежка за Гейл и есть его работа.

Как бы его ни влекло к этой женщине, нужно забыть о сексуальных фантазиях, не дававших ему уснуть. Пора подумать о работе, приятель, сказал он себе. Подумать о действительно важном деле — поимке Кристофера Нортона.

Он знал, что Гейл умна. Дура едва ли смогла бы получить степень доктора медицины в одном из лучших университетов страны. Но вот достаточно ли она умна, чтобы понять, что он не тот, за кого себя выдает? Еще одна небрежность — и Гейл непременно догадается о его подлинной сущности. Сегодня утром он был дьявольски беспечен.

Но, когда пальцы Гейл осторожно касались его кожи, мозг наотрез отказывался работать. Когда она ласково и нежно провела пальцем по шраму, его грудь сдавило так, что он забыл дышать и на мгновение потерял дар речи.

Несчастный случай на охоте! Как же! Даже тупица Льюис, которого он засадил в кутузку два года назад, мог бы придумать что-нибудь более правдоподобное.

Черт побери! Попробуй что-нибудь придумать, если тебе отказывает язык от одного женского прикосновения… Он махнул рукой, проверил, заперта ли дверь, задернул шторы, чтобы уберечься от любопытных взглядов и лучей жаркого утреннего солнца, и пошел в ванную. Приняв душ, он направился на кухню звонить Филдингу.

Набрав «800», он дождался автоматического ответа, а потом добавил номер личного телефона Филдинга. Сейчас ему устроят головомойку за отсутствие вестей в течение двух дней.

Филдинг взял трубку и злобно рявкнул:

— Да!

— Говорит Дафф.

— Наконец-то удосужился, — проворчал босс. — Какого черта ты там делаешь?! Ты должен присылать отчет каждые двадцать четыре часа. А прошло почти двое суток. Ты нарочно меня злишь?

Эндрю молчал. Открывать рот не стоит: босс уже и так выходит из себя.

— Знаешь, Дафф, на твоем месте я бы поостерегся. Теперь ты у меня на коротком поводке.

Филдинг имеет на него зуб и ищет повод, чтобы выгнать. Будь он проклят, если даст боссу этот повод! Особенно теперь, когда он, Эндрю Дафф, наконец ощутил почву под ногами.

Где он ощутил эту почву? В расследовании дела? Или в отношениях с Гейл?

— Я добился успеха, — произнес он. — Получил доступ в квартиру объекта. И сейчас говорю оттуда.

— Ну, Дафф, разрази меня гром! — без намека на восхищение рявкнул Филдинг. — Как ты сумел добиться того, что не удалось ни одному агенту за три года? Взломал дверь?

— Небольшой несчастный случай во время тренировки, — неохотно признался он. — Ничего серьезного, но этого оказалось достаточно, чтобы вчера вечером доктор Нортон не захотела оставить меня одного.