Там, где наши сердца
Шрифт:
– Что так долго? – спросила она, дунув на свои накрашенные ногти.
Я решил, что она меня с кем-то перепутала, и ничего не ответил, но к моему огромному изумлению Андрей весело сказал ей:
– Наташа, извини. Он идти не хотел.
Девушка посмотрела на меня и усмехнулась:
– Тебе, Денис, там понравится.
Я оторопело взглянул на нее. И то, что она знала мое имя, и то, что куда-то шла с нами – все это было очень странно и неожиданно, да к тому же меня отчего-то немного коробило то, что они с Андреем
– Который час? – спросила Наташа. – Восемь уже есть?
– Уже девять есть! – усмехнулся Андрей. – Наверное, все давно собрались. Кстати, ты не знаешь, Брайс уже вернулся из Киева?
– Честно говоря, не знаю – я у них была последний раз недели три назад.
– И я тоже, – кивнул Андрей. – Борода обещал мне позвонить насчет дня рождения Тэлы да так и потерялся.
Я не понимал, о чем они говорят. Я вообще ничего не понимал. И Андрей с каждым днем удивлял меня все больше, хотя всего лишь недавно я думал, что знаю его очень хорошо.
Наташа шла рядом с Андреем, чуть впереди, совсем не обращая на меня внимания, и мне отчего-то было грустно, что она оказалась не Галей. Я даже подумал о том, чтобы незаметно отстать от них и вернуться домой, даже замедлил шаг, но передумал.
Мы вышли на проезжую часть. Андрей повернулся ко мне:
– Сколько у тебя денег?
– Восемь гривен.
– И у меня где-то десятка, – сказала Наташа.
Андрей подмигнул мне и весело сказал:
– Ну, свои деньги оставь при себе. Гусары с дам денег не берут-с. А все-таки лучше машину остановить, да?
Наташа кивнула. У меня, конечно, никто не спрашивал, хотя на «Жигулях», которые остановил Андрей, мы ехали на мои деньги.
– Смотри, Шольц, – вдруг сказал Андрей, который сидел на переднем сиденье. – Вон Швед стоит!
Выглянув в окошко, я увидел Глеба и Олю, стоящих на остановке.
– Хм, – усмехнулся Андрей. – А мне сказал, что едет с отцом на рыбалку…
Всю дальнейшую дорогу мы ехали молча.
– Остановите, пожалуйста, у светофора, – сказал Андрей.
Машина остановилась. Я вылез первым и огляделся. В этом районе я раньше не был.
Наташа отчего-то не выходила из машины. Меня оттолкнул Андрей.
– Ну ты балда! – воскликнул он, подавая ей руку, чтобы Наташа могла вылезти. – Тебя, Денис, хорошим манерам не учили?
Я смущенно опустил глаза. Настроение испортилось, и я не заметил, как мы подошли к диковинному железному сооружению, состоявшему из трех старых гаражей и украшенного всякими надписями.
– Вот. Мы пришли, – сказала Наташа.
В нос ударил запах сырости и смешанный с ним табачный дым. Наше появление находившиеся там парни и девушки встретили дружным ревом.
– Те же и Щорс, – произнесла одна из девушек, глядя в упор почему-то не на Андрея, а на меня.
Я покраснел. Мной опять овладел комплекс, который я считаю какой-то болезнью – боязнь
– Господа планокуры, неформалы и тунеядцы, – громко сказал Андрей, – это Денис Шольц. Мой друг.
– Привет, – улыбнулась та же девушка. – Я – Атланта.
– Очень приятно, – пробормотал я, а из глубины помещения вышел огромный небритый парень с копной спутанных волос.
– Я – Борода, – проревел он, тряся мою руку.
– Денис, Шольц, – сказал я, но его оттеснила невысокая, хорошо сложенная девушка с сережкой в ноздре.
– Привет, Шольц, – произнесла она и поцеловала меня в губы. – Я Тэла.
Я покраснел еще больше.
Еще три девушки подошли и поцеловали меня, но я запомнил имя только одной – Эдельвейс. Это, по-моему, название какого-то декоративного цветка или дерева, вроде баобаба.
Парень, настраивавший гитару, кивнул мне и назвался:
– Че. Че Гевара.
Наташа подошла к нему, и он переключил свое внимание на нее. А я с любопытством стал озираться вокруг. Скорее всего, здесь действительно когда-то был гараж, но сейчас это место превратилось в какой-то рай хиппи. Я и не знал, что у нас еще остались всякие там рокеры, металлисты, хиппи, да к тому же еще и девушки.
Затем мне представили девушку Кэт и невысокого худощавого парня – панка со смешным прозвищем Кактус.
Мне казалось, что все смотрят только на меня, поэтому я отошел в сторону и уставился в потолок. Андрей разговорился с девушками. Кактус начал играть на гитаре, и я снова почувствовал себя не в своей тарелке. Но тут кто-то положил мне руку на плечо. Я обернулся. Рядом стояла Тэла.
– Чего грустишь? – поинтересовалась она. – Пиво будешь?
Неожиданно для себя я согласился.
– Давай. Только я вообще-то пиво не очень люблю.
– Зря.
Девушка подошла к ржавому железному ящику в углу помещения и достала банку пива. Протянув ее мне, она вздохнула и, словно доверяя мне какую-то тайну, тихо сказала:
– Мы раз в неделю собираем деньги и на все покупаем пиво. Я просто обожаю пиво. А сколько тебе лет? – вдруг без всякой связи спросила она.
– Восемнадцать, – ответил я и вдруг почувствовал себя совсем мальчишкой.
– Тэла, ты что, ему веришь? – воскликнул Андрей. Оказывается, он прислушивался к нашему разговору. – Ему уже почти девяносто два!
Тэла рассмеялась:
– Послушай, Денис, почему тебя называют Шольц? Похоже на немецкое имя.
– Почти угадала, – ответил я, радуясь, что мной заинтересовалась такая красивая и хорошая девушка. – Только это не прозвище и не имя – это немецкая фамилия.
– Разве ты не русский?
– Конечно, русский. Я коренной москвич, сюда на лето приехал. Дед у меня был поволжским немцем, оттуда и фамилия. А моя мама, когда вышла замуж за моего отца, стала Шольц-Аксеновой. А я уже просто Аксенов.