Там, где наши сердца
Шрифт:
– Красивая девчонка, – сказал я Денису, показав на портрет.
Старушка замотала головой:
– Это не девушка. Это Господь Кришна.
Я смутился.
– Вам сюда, – произнесла она, остановившись перед стеклянной дверью, из-за которой громко доносились заунывные песнопения.
– Скажите, пожалуйста, – осмелев, спросил у нее Денис, – кто такой Шричантанья? Получается, у кришнаитов два бога?
– Нет, – слегка улыбнулась она. – Господь Шри Чайтанйа – это одно из воплощений Господа Кришны.
– А-а, –
– Да, – согласилась старушка, открывая дверь. – Заходите. Встаньте пока в углу, осмотритесь.
Перед нами замелькали индийские одежды и лысые головы. Стараясь сохранить самообладание, мы протиснулись сквозь ряд людей и остановились в дальнем углу. Никто не обращал на нас внимания – все либо танцевали под индийскую музыку, либо глядели на танцующих, и даже Денис немного успокоился. Мы попали в довольно просторное помещение, возле стены которого находился большой и красивый алтарь. С алтаря смотрели две улыбающиеся четырехрукие статуэтки.
В центре зала танцевали мужчины и женщины, наряженные по-индийски. Танец был очень прост – два шага вперед, два назад, но музыка была до того веселой, что мне тоже захотелось пуститься в пляс.
Возле меня встали три кришнаита в белых одеждах, которые отбивали такт на деревянных барабанах, висящих у них на плечах.
– Смотри, – наклонившись к приятелю, прошептал я. – Картину на стене видишь?
Шольц проследил за моим взглядом и увидел висящую под потолком красочную картину, на которой была изображена толпа каких-то людей, а между ними – две белые овцы.
– Вижу.
– Про нас картина, – ухмыльнулся я.
Он недоуменно взглянул на меня:
– Почему?
– Неужели не понял? – бросил я, снова ухмыльнувшись. – Куча безмозглых людей, а в центре – два барана. Это мы с тобой.
Шольц не успел ничего ответить, потому что все люди вокруг внезапно стали падать на четвереньки и кланяться алтарю, стуча об пол лысыми головами.
– Опускайся на пол, – быстро шепнул я ему. – В чужой монастырь со своим уставом не ходят.
Денис не раздумывая сразу же упал на корточки и стал нелепо кланяться двум статуэткам. А когда поднял голову, то увидел, что я и не думал опускаться.
– Ну что? – весело ухмыльнулся я. – Уверовал уже в Кришну?
Услышав этот возглас, некоторые кришнаиты посмотрели на меня таким пронизывающим взглядом, что я стушевался и тоже бухнулся на колени.
Люди вокруг, кланяясь, бормотали какие-то молитвы, в которых постоянно повторялось слово «джай», а в моей голове отчего-то всплыла песня Александра Розенбаума «Гоп-стоп». Я добросовестно кланялся четырехруким статуэткам, напевая эту песню, и краем глаза заметил панический страх на лице Дениса.
– Ты чего? – испуганно воскликнул он, в ужасе заламывая руки. – Не
Я с удивлением взглянул на него и, еле сдерживая смех, сказал:
– Уши прочисть!
Денис подвинулся ко мне поближе и, услышав мою песенку, с облегчением вздохнул.
Спустя мгновение молитва закончилась. Продолжая сидеть на корточках, люди приготовились слушать рослого кришнаита в очках, вышедшего в центр зала.
– Интересно, кто это? – спросил Шольц, посмотрев на картину с изображенным на ней человекоподобным существом с головой слона.
– Это господь Ганэш, – тихо ответил кто-то за его спиной.
– Господь Ганэш, – зачарованно повторил Денис.
– Слонэнятко цэ, – скрывая улыбку, сказал я по-украински. – Из того мультфильма, помнишь? Про Петрика Пяточкина, который считал слонят.
Рослый и, по-видимому, самый главный здесь кришнаит в центре зала, прокашлявшись, стал рассказывать нам о том, что Шри Чайтанйа родился в этот самый день более пятисот лет тому назад и именно поэтому все присутствующие здесь должны быть безумно счастливы.
Денис с открытым ртом слушал оратора, а я, скучая, поглядывал по сторонам. В отличие от распространенного мнения, что кришнаиты – это исключительно молодые парни, последователи этого учения оказались довольно разношерстными. На ковре сидели и молоденькие девушки, облаченные в сари, и пожилые женщины, и несколько стариков явно профессорского типа – причем один из них тоже обритый, – и самые настоящие индусы со своими женами и детьми, и даже такие люди, глядя на которых проще было поверить в то, что они только-только освободились из мест лишения свободы, чем о их симпатиях к Кришне.
Мне хотелось зевать, и чем больше я старался этого не делать, тем больше хотелось. Зевота распирала меня изнутри. В конечном итоге, чтобы подавить ее, я уставился на вещавщего кришнаита и попытался сосредоточиться на его словах.
– …Когда Господь был еще грудным младенцем и его называли Нимай, он не переставая плакал. Но стоило ему слышать возгласы «Харибол», как он сразу замолкал. Поэтому в доме его родителей постоянно были слышны возгласы «Харибол», которые предвещали его великую судьбу.
Говорят также, что когда он подрос, то начал шалить, и один раз, когда он стал кидать репейники в волосы купающимся девушкам, даже брахманы не выдержали и пришли жаловаться к его отцу. И когда тот, рассердившись, взял палку, чтобы наказать своего непокорного отпрыска, то Нимай в страхе убежал от него и спрятался в доме. Представляете? – На лице кришнаита появилась улыбка. – Господь, Верховная Личность Бога, вечный благодетель всей Вселенной, убегал от своего отца и боялся его палки!
Прихожане послушно рассмеялись.