Сын Дерева [= Сын Древа]
Шрифт:
Некоторое время Манаоло судорожно, как рыба, бился на полу. Наконец он затих. Равнодушные слуги извлекли стилет, положили друида на носилки и понесли. Бежевая женщина семенила рядом. Манаоло приподнялся, что-то сказал ей. Она подскочила к стойке, схватила сверток, вернулась и положила его Манаоло на грудь.
Джо упал в кресло, схватил пиво Ильфейн и стал жадно пить.
– Джо… – прошептала она. – Вы не ранены?
– Я зол и неудовлетворен. Этот Наполеон – неприятный субъект. Если бы не ваше присутствие, я бы его растерзал. Но… – он
– Соперника? – Она была изумлена. – Соперника?!.
– В отношении вас.
– О-о! – произнесла она бесцветным голосом.
– И не говорите мне: «Я царственная всемогущая жрица!»
Она все еще продолжала удивленно смотреть на Джо. Потом сказала:
– Я не думала об этом. Я считала, что Манаоло никогда не был… вашим соперником.
– Мне нужно помыться и во что-нибудь переодеться. Хотите сопровождать меня и дальше или…
– Нет, – ответила Ильфейн все тем же бесцветным тоном. – Я еще посижу здесь. Я хочу подумать.
Глава 9
Тридцать один час. «Бельзвурон» готовится к вылету. Пассажиры спешат вернуться на корабль, чтобы контролер успел поставить галочку.
Тридцать один час тридцать минут.
– Где Манаоло? – спрашивает Ильфейн контролера. – Он вернулся?
– Нет, Боготворимая. Это точно.
Джо проводил ее к телефону.
– Госпиталь? – механическим голосом спросила она. – Меня интересует некий Манаоло, который был доставлен к вам вчера. Его выписали?.. Очень хорошо. Но поторопитесь, его корабль готовится к отлету. Вы уже идете в его палату? Большое спасибо!..
Прошло еще некоторое время, затем она вновь поднесла трубку к уху:
– Что? Нет!!!
– Что случилось?
– Он мертв! Его убили!..
Капитан согласился задержать корабль до возвращения Ильфейн из госпиталя. Она помчалась к подъемнику. Джо следовал за ней по пятам.
В госпитале их встретила медсестра биллендской расы – женщина с белыми волосами, увязанными в несколько пучков.
– Вы его жена? – спросила сестра. – Если да, то прошу оказать любезность сделать распоряжения насчет его тела.
– Я не жена. Меня не интересует, что вы будете делать с телом.
Скажите, что случилось со свертком, который был при нем?
– В этой палате нет свертка. Я припоминаю, что он приносил с собой какой-то сверток, но сейчас его здесь нет.
– Кто навещал больного? – вмешался Джо.
Последними посетителями Манаоло были три менга, оставившие в регистрационном журнале незнакомые имена. Коридорный служащий вспомнил, что один из них, пожилой мужчина с жесткой армейской выправкой, вышел из палаты со свертком.
Ильфейн с рыданиями упала Джо на плечо:
– Это был горшочек с растением!
Он обнял ее, стал гладить темные волосы.
– И теперь им завладели менги! – с несчастным видом закончила она.
– Простите меня за излишнее любопытство, – сказал
Она смотрела на него заплаканными глазами. Потом наконец ответила:
– Второе самое важное во Вселенной живое существо. Единственный живой побег с Дерева Жизни…
Они медленно возвращались на корабль по коридору, выложенному голубой плиткой.
– Я не только любопытен, но и глуп, – сказал Джо. – Для чего нужно через все преграды нести побег Дерева Жизни? Разумеется, для того…
Она кивнула:
– Я вам говорила: мы хотим установить союз с Балленкарчем.
Религиозный союз. Этот побег, Сын Дерева, был бы священным символом…
– И тогда, – подхватил Джо, – друиды оказались бы в тылу, взяли верх, и Балленкарч превратился бы во второй Кайрил. Пять биллионов убогих рабов, два миллиона пресыщенных друидов, одно Дерево. – Он пытливо посмотрел на нее. – У вас на Кайрил есть кто-нибудь, кто считает, что с вашей системой не все в порядке?
Она бросила на него негодующий взгляд:
– Вы абсолютный материалист! На Кайрил материализм преследуется вплоть до смертной казни.
– Материализм означает распределение прибылей, – улыбнулся Джо. – А может быть – подстрекательство к восстанию…
– Жизнь – это преддверие к вечной славе. Жизнь – попытка найти себе место на Дереве. Трудолюбивые рабочие живут выше других, в Синтии. Лентяи, словно черви, должны ютиться во мгле корней.
– Если материализм – грех, в чем вы не сомневаетесь, то почему тогда друиды жрут, словно боровы? Чем можно объяснить жизнь в такой вызывающей роскоши? Не кажется ли вам странным, что те, кто проповедует материализм, являются противниками всего этого?
– Кто вы такой, чтобы критиковать? – закричала она в гневе. – Вы такой же варвар, как дикари Балленкарча! Будь мы на Кайрил, там уже давно бы пресекли этот дикий бред!
– Чтобы он не повредил местному божеству, не так ли? – презрительно спросил Джо.
Оскорбленная, она не ответила и пошла вперед.
Улыбнувшись про себя, Джо последовал за ней…
В корабле открылся люк.
Ильфейн остановилась на пороге:
– Сын Дерева потерян. Видимо, уничтожен. – Она исподлобья посмотрела на Джо. – Теперь у меня нет причин лететь на Балленкарч. Я должна вернуться домой и сообщить в Коллегию товэрчей.
Джо уныло почесал подбородок. До сих пор он надеялся, что этот аспект проблемы ее не затронет. Наобум, не думая, что она все еще сердится на него, он предложил:
– Но ведь вы покинули с Манаоло Кайрил, чтобы бежать от жизни во Дворце. Товэрчи с помощью своих шпионов проверят каждую деталь смерти Манаоло…
Она испытующе, с незнакомым ему выражением, смотрела на него:
– Вы хотите, чтобы я летела с вами?
– Да.
– Зачем?
– Я боюсь, – сказал Джо с внезапным комком в горле, – что вы слишком сильно на меня повлияли. И особенно меня беспокоит ваша деформированная философия.