Sweet dream
Шрифт:
По кабинету кружила муха, с раздражающим гудением билась в оконное стекло. Виталий встал и распахнул окно, но тварь не вылетела — вместо этого она опустилась на стол и поползла по листу бумаги. Схватив с подоконника пустую коробку от компакт-диска с песнями Лу Бега, он с размаху хлопнул ею об стол. Прозрачный пластик раскололся. Раздавленная муха прилипла к бумаге.
Он постоял несколько секунд, задумчиво жуя губу. Осмотрел треснувшую коробку, не прилипли ли к ней мушиные кишки, и бросил в урну под столом. Взял из выдвижного ящика цифровой фотоаппарат «Олимпус», сделал несколько крупных снимков.
Пока кипятился электрочайник, Виталий бросил в замурзанную чашку двойную дозу «Нескафе», взял из почти пустого картонного блока пачку «Винстона» и разодрал на ней целлофан. Полистал снимки, выбрал наиболее мерзкий и раскрыл его в «Фотошопе». Пыхая сигаретой и глотая горький кофе, добавил изображению резкости и контрастности, подправил цвета. Дополнил жирной красной надписью: «Так тебе, сука!» и отправил на распечатку.
Раздавил сигарету в блюдце, допил кофе. Глаза слипались, мысли путались. Он понял, что, видимо, переборщил с кофеином — теперь вместо бодряка будет еще сильней хотеться спать. Ну и ладно, подумаешь… Всё равно работать неохота. Лениво поразмышлял, не перейти ли на диван, потом махнул рукой — ему и здесь неплохо. Отставив чашку, Виталий высвободил себе спальное место, засунул в дисковод компакт с электронными экспериментами Игоря Вдовина, зевнул, уложил голову на локти и на время перестал воспринимать окружающее.
Однажды в мае шеф, вернувшись из поездки во Францию, вызвал его и спросил, не хочет ли он ограничить себя в употреблении спиртного. Виталий пожал плечами и честно признался, что за последнюю неделю только пару раз выпил пива.
— Тогда как это понимать? — Шеф вынул из папки листок, отпечатанный на цветном принтере. — Это же не плакат, а черт те что! Ты чем думал, когда его малевал?
Виталий посмотрел. На картинке был изображен одетый во все черное денди образца 20-х годов, держащий в пальцах выпуклый бокал. Над ним извивались две вычурные, словно бы пьяные надписи, образующие нечто вроде овала.
— И что тут такого? «Изысканное вино» — «Refined vino»… — Виталий наморщил лоб, перевел взгляд на мрачного Викторыча. — «Рифайнд вайно» можно перевести как «изысканный выпивоха». Просто игра слов…
— Игра слов, ёп! Ты мне зубы не заговаривай. — Шеф сунул ему листок под самый нос. — Английский я и без тебя знаю. А почему надпись на пизду похожа?
Виталий проглотил ком. Боня редко злился, но когда он бывал не в духе, ему лучше было не перечить.
— Ну не знаю… — Промямлил он, разглядывая поруганного пьянчугу. — Захотелось сделать вот так. Но я же не настаиваю…
— Захотелось ему! — Шеф продолжал бушевать, но голос его уже упал на полтона, что являлось хорошим знаком. — Что, не ебался давно? Так вперед — вон, агентство с блядьми, десять метров дальше по проспекту.
Виталий молчал, отстраненно размышляя об оговорках, описках и обрисовках по Фрейду, а также о том, сколько раз посетил блядей обремененный женой и двухлетней дочкой шеф после того, как Женя разодрала ему морду.
— Ладно, так вроде всё нормально… — Викторыч отдал ему лист. — А пизду убери. Пусть надписи ровные будут, без выебонов вот этих…
Словно побитая собака, Виталий вернулся в кабинет. Там закурил и посмотрел на листок. Нет, на пизду это было не похоже. Скорее на усмехающиеся губы.
Потом он, смаля сигарету на лестнице, пересказал эту историю братьям-сисадминам Ваське и Антону, и те чуть не захлебнулись от смеха, согласившись, что без Светки шеф совсем стал сдавать, и вообще, ему пора в очередной отпуск. Закурив по второй, стали обсуждать планы на выходные. Поскольку Виталий молчал, Антон поинтересовался:
— Веталь, а ты в «преф» хорошо играешь?
— Ну, так… Нормально.
— А с той своей журналисткой, как, еще гуляешь? Или уже всё?
— Уже всё. — Виталий прикурил сигарету от бычка. — Она в феврале к родичам в Канаду уехала, насовсем. Я разве не рассказывал?
— Да вроде нет. А жалко, красивая девочка была. — Антон о чем-то задумался. — Слушай, если охота погудеть, поехали с нами на природу! Есть такое место — «Чертополохи», может, знаешь? — мы там постоянно киряем и в «преф» дуемся. Домики, шашлык, бабы-студентки, короче, полный улёт.
— И от города всего 20 минут, — подтвердил с энтузиазмом очкастый Васька. — Уже три года туда ездим, а всё равно прёт не по-детски. Классное место, всем нравится.
Подумав с полминуты, Виталий согласился, но в итоге всё равно никуда не поехал. Почему — и сам не понял.
Настал июль. Однажды, куря и глядя на улицу сквозь приоткрытое туалетное окошко, он поймал себя на том, что выводит пальцем на пыльном стекле контур губ. Очень узнаваемый контур. Посмотрел на рисунок и воровато стер его.
Словно в тумане, вернулся в кабинет, бросил взгляд на Женю и плотно закрыл за собой дверь. Стал вспоминать, сколько раз за этот месяц останавливался возле секретарского стола, словно бы случайно заводя разговор. Сколько раз одновременно с Женей уходил с работы, хотя перед тем весь день сидел и маялся бездельем. И сколько раз за последний месяц отказывался от попоек с друзьями и сетевыми знакомыми, которые уже, похоже, забыли, как он выглядит.
Около часа Виталий лежал на диване, обдирая этикетки с винных бутылок и что-то обдумывая. Потом вышел из кабинета и, пошатавшись по служившему приемной холлу в ожидании, пока Женя закончит телефонный разговор, предложил ей сходить в кино. Секретарь загадочно взмахнула ресницами, но в это время чертов телефон зазвонил снова, а потом ее вызвал к себе Викторыч. За две минуты ожидания Виталий успел покурить на лестнице и вернуться в холл. Женя вышла от шефа, над чем-то хихикая, и они непринужденно проболтали еще минут сорок, но в кино, как выяснилось, она пойти не могла — планы… Впрочем, сказала Женя, почему бы этого не сделать в другой раз?
Он посмотрел, как ее губы раздвинулись в улыбке, молча кивнул и улыбнулся в ответ.
От вентиляторного сквозняка плохо прикрытая дверь отворилась. Надо бы закрыть, но лень. Виталий открыл глаза. Монитор компьютера был черен. Не поднимая головы, он тронул локтем мышь. Экран посветлел и покрылся иконками. Он посмотрел на цифры в правом нижнем углу и ужаснулся. Уже час дня? Локти и спина затекли, отсиженная задница протестующее ныла о том, что спать надо было всё-таки на диване. Вставать не хотелось. Высунувшись из-за монитора, он посмотрел на дверь. Сквозь открывшуюся щель было видно Женю, болтающую по телефону. Поток ветра от вентилятора шевелил ее волосы. Интересно, с кем она разговаривает?