Святые Спиркреста
Шрифт:
Но сегодня день раскаяния, так что я готов подождать. Заро прочитала мое сообщение, но не ответила. Она может прийти, а может и нет. Неизвестно.
Поэтому я сажусь в самый дальний от двери угол аудитории, достаю из кармана пальто книгу в мягкой обложке — сборник эссе Дэвида Юма, на который я собираюсь сослаться в своем задании по эстетике для мистера Эмброуза, — и начинаю читать.
Она заставляет меня ждать почти два часа.
Она появляется перед самым полуднем.
Видеть ее — горько-сладкое чувство, странная смесь меланхолии и ностальгии. В ее лице я вижу остатки той
Это остатки прежней Заро, но они, как драгоценные камни, вписаны в облик новой Заро. Более высокая Заро, с грацией и изяществом танцовщицы, Заро с прямым, вызывающим взглядом. Заро в колготках от Гуччи и безразмерном блейзере, пояс на талии, длинные черные локоны наполовину распущены, кончики теперь медово-золотистые.
Заро всегда была мягким существом, но все, что осталось в ней мягкого, сейчас хорошо спрятано. Даже от меня.
Может быть, особенно от меня.
— Доброе утро, Захара, — приветствую я ее. — Тебе не нужно было наряжаться из-за меня.
— Мне нужно кое-где побывать после этого, — огрызнулась она. — Так что лучше не задерживаться.
Я хочу сказать ей, что все уже закончилось бы, если бы она пришла раньше, но я слишком благодарен за то, что она вообще пришла, чтобы беспокоиться об этом. Я киваю. — Это не займет много времени. Куда ты направляешься?
— Зачем? — с усмешкой спрашивает она. — Чтобы натравить на меня свою собаку?
Я вздыхаю.
— Послушай, Захара. Я не собираюсь говорить об этом. Я сожалею, что попросил Якова присмотреть за тобой. Не потому, что я жалею об этом или думаю, что это плохая идея. Я сожалею о том, что ты чувствуешь из-за этого. Я никогда не хотел этого. Я никогда, никогда не хочу, чтобы ты чувствовала, что я тебе не доверяю или что я смотрю на тебя свысока.
Она разразилась гневным смехом.
— О, ты же не хочешь, чтобы я так себя чувствовала? Ты не хочешь, чтобы я чувствовала, что ты видишь во мне маленькую девочку, которая не может позаботиться о себе и принять собственное решение, поэтому, чтобы показать мне, что ты действительно уважаешь меня, ты не пачкаешь руки, пытаясь контролировать меня, а просто заставляешь своего большого страшного друга делать это за тебя?
— Я не пытаюсь тебя контролировать, — сразу же говорю я. — Я пытаюсь защитить тебя.
— Отлично. Отлично. Я чувствую себя такой благословенной и счастливой, что меня окружает столько мужчин, которые хотят защитить меня, контролируя меня.
Я сжимаю челюсти, заставляя себя тщательно обдумать свои слова. Меньше всего мне сейчас хочется говорить от злости. Я попросил Заро встретиться со мной здесь, потому что хочу разобраться с ней, а не углублять пропасть между нами.
— Послушай, я понимаю, почему ты так думаешь, — медленно говорю я.
Она резко прерывает меня. — Не надо меня опекать.
— Хорошо. Тогда почему бы тебе не сказать мне, как это исправить?
Она смотрит на меня секунду, словно не ожидая, что я это скажу.
Я обдумываю свой ответ. Я понимаю, что играю с книгой, перебирая страницы и перелистывая их туда-сюда. Возможно, это заставляет меня нервничать, а я не хочу, чтобы Заро думала, что я нервничаю. Я закрываю книгу и откладываю ее в сторону.
— Хорошо. Я попрошу Якова перестать следить за тобой. Что будет дальше?
— Что ты имеешь в виду? — Ее тон короткий и раздраженный.
— Я имею в виду, когда ты станешь самостоятельной и независимой, без подстраховки и без моего вмешательства. Что будет после? Ты будешь ходить в частные клубы в Лондоне с руководителями технологических компаний, и что дальше?
Щеки Захары окрашиваются в тусклый цвет. Она скрещивает ноги и выдыхает через нос. Ее пальцы обхватывают край стола и сжимают его.
— Я не дура, ясно? — говорит она наконец. — Я бы не осталась на ночь в его номере.
— А если бы он не дал тебе выбора?
Она смотрит на меня, словно обиженная прямотой моего вопроса.
— Я бы вызвала полицию — как ты прекрасно знаешь.
— А если бы он забрал твой телефон?
Она закатывает глаза. — Не будь таким параноиком.
— Не будь такой наивной. — Я делаю глубокий вдох. — Слушай, я не говорю, что это случилось бы, Захара. Я говорю, что это могло случиться. Вот чего я боюсь — неужели ты не понимаешь? Я не боюсь, что не смогу тебе доверять или что ты все испортишь. Тебе позволено ошибаться. Я боюсь, что все пойдет не так, что кто-то причинит тебе боль. — Она снова закатывает глаза, но на этот раз более серьезно. — У тебя есть полное право жить так, как ты хочешь, но попробуй хоть на долю секунды представить, как бы я себя чувствовал, если бы с тобой что-то случилось, а я ничего не сделал, чтобы это остановить. Попробуй представить, что было бы наоборот — если бы что-то случилось со мной.
Она вздыхает, и ее плечи опускаются. Бравада исчезает из ее позы.
— Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, Зак. Я знаю, что ты хочешь обеспечить мою безопасность, но ты не можешь обеспечить мою безопасность, держа меня в клетке.
— Это не то, что я хотел заставить тебя почувствовать. — Я поднимаю руки. — Я стараюсь изо всех сил, но я не знаю, как заботиться о тебе, не заставляя тебя чувствовать себя дерьмово из-за этого, Захара. Просто не знаю.
Она кивает и отползает от края стола, выдвигая стул рядом с моим и садясь рядом. Секунду мы смотрим друг на друга.
— Доверься мне немного больше, вот и все. Если ты боишься за меня, я начну носить с собой биту. Я… я буду держать тебя в курсе, где я. И если у меня будут проблемы, я позвоню тебе. Обещаю.
Я медленно киваю. — Хорошо. Я тоже готов встретиться с тобой на полпути. Я отзову Якова, но у меня есть два условия.
Она немного напрягается, но в ее глазах появляется искра надежды. — Какие условия?
— Я хочу, чтобы ты позволила Якову научить тебя самообороне.
— Нет, пожалуйста. Я ненавижу физические упражнения, Зак, и он такой большой — разве я не могу просто носить с собой нож или что-то в этом роде?