Святой

Мартел Матильда

— Мне плевать, хоть с гребаным Папой Римским. Приведи ее. Сейчас.

Глаза девушки расширяются, и она убегает. Две минуты спустя женщина лет пятидесяти с безупречными седыми волосами приближается, профессиональная улыбка крепко держится на месте.

— Мистер Равелло, — говорит она, немедленно узнавая меня. — Какая неожиданность. Чем я могу вам помочь?

— У Лили Мур запись на массаж. Какая комната?

Ее улыбка становится неуверенной.

— Боюсь, я не могу…

Я подхожу

ближе, понижая голос.

— Позвольте мне внести ясность, мисс Уинтерс. Игорные долги вашего мужа моей организации достаточно значительны, чтобы я мог купить это место трижды. Так что вы либо скажете мне, какая комната, и проследите, чтобы массажистка туда не пришла, либо я могу сделать звонок, который гарантирует, что завтра у вас не будет бизнеса.

Краска сходит с ее лица.

— Комната семь. По коридору, последняя дверь налево. Массажистка уже там.

— Тогда вызовите ее. Убедитесь, что она меня не выдаст.

Она быстро кивает.

— Конечно, мистер Равелло.

Я следую ее указаниям, нахожу небольшую раздевалку, где могу переодеться. Я раздеваюсь до боксеров, оборачиваю полотенце вокруг талии, затем хватаю бутылку массажного масла с ближайшей полки. Быстрый взгляд в зеркало подтверждает, что я выгляжу соответственно — или достаточно близко для того, что я задумал.

Возле комнаты семь я останавливаюсь, прислушиваясь. Внутри играет тихая медитативная музыка. Я тихо стучу.

— Войдите, — раздается голос Лили.

Я вхожу и вижу комнату, тускло освещенную свечами, воздух тяжелый от запаха лаванды и сандала. Лили лежит лицом вниз на массажном столе, простыня накинута на нижнюю половину, ее обнаженная спина открыта. Ее лицо повернуто от меня, уткнувшись в мягкую подставку для лица.

Мой член немедленно твердеет при виде ее гладкой кожи и нежного изгиба позвоночника. Я беззвучно закрываю за собой дверь, ставя бутылку масла на подогреватель.

— Я сейчас к вам подойду, — говорю я, делая голос выше обычного, ровно настолько, чтобы замаскировать его.

Она мычит в ответ, совершенно не подозревая.

Я согреваю масло между ладонями, затем кладу руки ей на плечи. Она на мгновение напрягается от прикосновения, затем расслабляется с тихим вздохом.

— Боже, как хорошо, — шепчет она, когда я начинаю разминать напряжение в ее мышцах.

Я молчу, продвигаясь вниз по ее спине твердыми, намеренными движениями. Ее кожа, как шелк под моими пальцами, и я должен заставлять себя сохранять видимость профессионализма — пока.

— У вас сильные руки, — замечает она, и я сдерживаю улыбку, продолжая свои действия.

Я опускаюсь ниже, мои пальцы обводят изгиб там, где спина переходит в ягодицы. Простыня покрывает ее, но я медленно, намеренно отодвигаю ее, открывая

идеальную округлость ее зада. Когда она не протестует, я становлюсь смелее, массируя обеими руками упругие половинки ее попки.

Она издает легкий звук — удивление, возможно, но не возражение. Восприняв это как поощрение, я возвращаюсь вверх по ее телу, мои руки скользят по ее бокам, намеренно касаясь внешних округлостей груди.

Ее дыхание меняется, становится тяжелее.

— Это... это не обычный…

Она поворачивает голову, оглядываясь через плечо, и наши глаза встречаются. Ее голубые глаза расширяются от шока, губы приоткрываются во вздохе.

— Лука!

Я прижимаю палец к губам.

— Тсс, малышка. Позволь мне позаботиться о тебе.

— Что ты... как ты... — Ее голос — панический шепот, но она не кричит, не зовет на помощь.

— Я говорил тебе, что никуда не денусь. — Я продолжаю массаж, мои руки теперь двигаются более целенаправленно. — Я говорил тебе, что от того, что между нами нельзя убежать.

Ее глаза все еще широки, в них борьба.

— Моя мать в соседней комнате!

— Тогда я предлагаю тебе вести себя тихо. — Я развязываю полотенце, позволяя ему упасть на пол. Ее взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на моем очевидном возбуждении, упирающемся в боксеры.

— Лука, мы не можем…

— Можем. И будем. — Я снова провожу руками по ее бокам. — Если только ты не скажешь мне остановиться. Ты хочешь, чтобы я остановился, Лили?

Она кусает губу, колеблясь. Затем, почти незаметно, она качает головой.

— Перевернись, — тихо приказываю я.

Дрожащими руками она подчиняется, прижимая простыню к груди, переворачиваясь на спину. Я осторожно разжимаю ее пальцы, отодвигая простыню, чтобы открыть ее идеальную грудь, плоский живот, кружевные трусики, которые все еще на ней.

— Так красиво, — бормочу я, наливая еще масла в ладони. Я начинаю снова с плеч, продвигаясь вниз к груди. Ее соски твердеют под моими прикосновениями, и она слегка выгибается, тихий стон срывается с губ.

— Тихо, помнишь? — напоминаю я, обводя соски большими пальцами.

Она кивает, кусая губу сильнее, пока я продолжаю исследовать ее тело. Когда я добираюсь до пояса ее трусиков, я поднимаю взгляд, встречаясь с ней глазами. Желание, которое я там вижу, соответствует моему.

Я запускаю пальцы в кружево и медленно стягиваю его вниз по ее ногам, открывая подстриженные темные завитки между ее бедер. Она уже влажная, ее возбуждение очевидно.

— Раздвинь для меня ноги, малышка.

Ее бедра раздвигаются нерешительно, затем шире под действием моих рук. Я опускаюсь на колени между ними, мое лицо на уровне ее киски.