Святой
Шрифт:
— Я доверяю тебе, — шепчу я, и что-то вспыхивает в его глазах — удивление, возможно, или что-то более глубокое.
Одним могучим толчком он прорывает мой барьер, погружаясь до самого основания. Я вскрикиваю, слезы наворачиваются на глаза, когда острая боль пронзает меня. Лука замирает, позволяя мне привыкнуть к вторжению, его большой палец осторожно вытирает слезу, скатившуюся по моей щеке.
— Худшее позади, — бормочет он, прижимаясь нежными поцелуями к моему лицу. — Ты так хорошо приняла меня, малышка. Так чертовски идеально.
Мы остаемся так долгие
— Готова? — спрашивает Лука, вглядываясь в мое лицо.
Я киваю, не в силах произнести ни слова.
Он медленно отстраняется, прежде чем толкнуться обратно, устанавливая нежный ритм, который постепенно нарастает. Боль трансформируется в удовольствие, каждый толчок посылает искры ощущений через мое тело.
— Такая тугая, — стонет он, его мощное тело движется надо мной, вены выступают на предплечьях, когда он опирается на руки. — Такая чертовски идеальная и влажная. Скажи мне, каково это, Лили. Скажи, каково — чувствовать мой член, растягивающий эту девственную киску.
— Полная, — выдыхаю я, цепляясь за его широкие плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под кончиками пальцев с каждым толчком. — Такая полная, что не могу дышать... так хорошо, что, кажется, умру...
Его темп увеличивается, его бедра сталкиваются с моими с растущей скоростью, непристойный звук шлепков плоти наполняет комнату. Одна рука скользит между нами, обводя мой набухший, чувствительный клитор, и двойная стимуляция заставляет меня вскрикнуть, когда электричество пронзает мою сердцевину.
— Вот так, — подбадривает он, его голос напряжен, пот капает с его лба на мою вздымающуюся грудь. — Прими меня всего. Почувствуй каждый толстый дюйм. Ты создана для моего члена, малышка. Создана, чтобы тебя трахали без защиты, пока ты не истечешь моей спермой.
Его грязные слова посылают новый поток влаги между нами, мое возбуждение покрывает внутреннюю сторону бедер, когда он вбивается в меня без оглядки, каркас кровати протестующе скрипит. Я чувствую, как еще один оргазм нарастает глубоко внутри, сильнее всех предыдущих, угрожая разорвать меня на части.
— Лука, — стону я, впиваясь ногтями в его покрытую потом спину достаточно сильно, чтобы оставить багровые следы. — Я сейчас кончу... не могу сдерживаться...
— Кончи на мой толстый член, — приказывает он, его мощные толчки становятся дикими и отчаянными. — Я хочу чувствовать, как эта девственная киска сжимает меня, как тиски, когда ты взорвешься.
Его грязное требование зажигает что-то первобытное во мне. Мое зрение затуманивается по краям, когда моя кульминация взрывается, мое тело сотрясается под его мускулистой фигурой. Я кричу его имя, пока горло не начинает саднить, каждый импульс экстаза сильнее предыдущего, мои влажные внутренние стеночки сжимаются и разжимаются вокруг его массивной длины, как голодный рот.
С диким, звериным рыком, от которого я вздрагиваю, он врезается в меня в последний раз, так глубоко, что клянусь,
Когда мы лежим переплетенные, потные и удовлетворенные, я осознаю с поразительной ясностью, что Лука Равелло действительно испортил меня для других мужчин. И самая ужасающая часть? Мне все равно. Абсолютно.
Глава 13
Лука
Я просыпаюсь, вздрагивая, первые лучи рассвета просачиваются сквозь жалюзи моей спальни. На мгновение я дезориентирован, мой разум все еще затуманен сном. Затем я чувствую теплое тело, прижатое ко мне, и все возвращается.
Лили. Дочь Джексона. В моей постели.
Я медленно поворачиваю голову, рассматривая ее спящую форму. Она выглядит невероятно юной и уязвимой сейчас, ее темные волосы разметались по моей подушке, ее лицо безмятежно во сне. Укол чего-то — вины, возможно — скручивается в животе. Какого хрена я натворил? Ей девятнадцать. Дочь губернатора Мура. Запретная во всех разумных смыслах.
Но потом она ворочается во сне, простыня соскальзывает, открывая идеальный изгиб ее груди, и все рациональные мысли покидают меня. Ее соски все еще розовые от моего внимания прошлой ночью, и вид заставляет мой член мгновенно затвердеть.
Я потерян. Полностью и абсолютно потерян.
Будто почувствовав мой взгляд, ее глаза распахиваются, смятение уступает место узнаванию, а затем застенчивой улыбке, которая делает с моей грудью то, что я не хочу слишком пристально исследовать.
— Доброе утро, — шепчет она, ее голос хриплый со сна.
Я не отвечаю словами. Вместо этого я притягиваю ее в свои объятия, овладевая ее ртом в глубоком поцелуе, от которого она тает в моих руках. Она на вкус, как невинность и грех, комбинация, которая быстро становится моей личной дозой героина.
— Лука, — выдыхает она в мои губы, ее тело инстинктивно выгибается навстречу моему.
Я сажусь, прислонившись к изголовью кровати, притягивая ее с собой, пока она не оказывается верхом, ее колени по обе стороны от моих бедер. Глаза Лили расширяются, когда она чувствует мою твердую длину, прижатую к ее центру.
— Возьми меня, — приказываю я, мой голос хриплый от желания.
Она кусает нижнюю губу — жест, от которого я быстро становлюсь одержимым — и медленно опускается на мой член. Ощущение ее тугого жара, охватывающего меня, дюйм за дюймом, почти заставляет меня потерять контроль. Она слегка морщится, все еще чувствительная после прошлой ночи, но не останавливается, пока я полностью не оказываюсь внутри нее.
— Вот так, — хвалю я, сжимая ее бедра, чтобы направлять ее движения. — Оседлай меня, малышка. Покажи мне, как сильно ты хочешь этот член.