Святой
Шрифт:
Лука осторожно укладывает меня, прохладный шелк — шок для моей разгоряченной кожи. Я смотрю, завороженная, когда он начинает раздеваться. Его движения неторопливы, намеренны, будто он точно знает, что предвкушение делает со мной. Сначала рубашка, открывающая эту великолепную грудь и скульптурный пресс. Затем брюки и боксеры одним плавным движением, оставляя его великолепно обнаженным.
У меня перехватывает дыхание. Он красив — все твердые линии и перекатывающиеся мышцы, его член толстый и тяжелый между ног. Даже после того, как он был у меня во рту, видеть его таким, полностью
Он забирается на кровать с хищной грацией, его мощное тело движется надо мной, не касаясь. Матрас прогибается под его весом, когда он устраивается сверху, его руки замыкают клетку вокруг меня.
— Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, Лили? — спрашивает он, его голос — темное бархатное обещание.
Я качаю головой, кусая нижнюю губу, когда жар собирается между бедер.
— Сначала, — говорит он, опуская лицо, пока его губы не касаются моего уха, — я попробую на вкус каждый дюйм этого идеального тела. Я буду сосать эти красивые соски, пока ты не начнешь умолять меня остановиться. — Его рука обхватывает мою грудь, большой палец проводит по чувствительному пику. — Затем я раздвину эти бедра и снова трахну эту сладкую маленькую киску, пока ты не будешь выкрикивать мое имя.
— Правда? — шепчу я, желая услышать больше.
Его улыбка — чистый грех.
— Я собираюсь лишить тебя девственности, малышка. Дюйм за дюймом, я растяну эту тугую маленькую киску своим членом, пока не войду так глубоко, что ты будешь чувствовать меня в горле.
Я скулю, извиваясь под ним.
— Расскажи еще, — умоляю я, шокируя себя своей смелостью. — Как ты это сделаешь?
— Такая жадная к деталям, — усмехается он, звук темный и насыщенный. — Я начну медленно, просто головка, давящая на твой вход, позволяя тебе прочувствовать, какой я толстый. Потом с каждым толчком я буду входить немного глубже, наблюдая за твоим лицом, когда ты впервые примешь меня. — Его рука скользит вниз по моему животу. — Но сначала я хочу кое-что увидеть.
Он двигается рядом со мной, его глаза горят, впиваясь в мои.
— Раздвинь ноги, Лили. Я хочу посмотреть, как ты трогаешь себя.
Жар заливает мои щеки. Несмотря на все, что мы уже сделали, это кажется более интимным.
— Я-я не знаю, смогу ли, — запинаюсь я.
— Сможешь, — твердо говорит он, его тон не терпит возражений. — Покажи мне, как ты доставляешь себе удовольствие, когда одна в своей постели, думая о прикосновениях мужчины.
Мой румянец усиливается, но повелительная нотка в его голосе посылает трепет по всему телу. Медленно я раздвигаю дрожащие бедра, открывая свое самое интимное место его голодному взгляду. Я колеблюсь, моя рука зависает над животом.
— Не стесняйся, — уговаривает он, его голос мягче, но не менее настойчивый. — Потрогай эту красивую киску для меня.
Сделав глубокий вдох, я скольжу рукой между ног, ахая от того, насколько я влажная. Мои пальцы скользят по влажным складочкам, находя чувствительный пучок нервов наверху.
— Вот так, — хвалит Лука, его глаза прикованы к движению
Я делаю, как он велит, мои пальцы движутся медленными, намеренными кругами. Удовольствие нарастает внизу живота, пока я наблюдаю, как он следит за мной, его член пульсирует с каждым ударом сердца.
— А теперь введи палец внутрь, — приказывает он, его голос хриплый от сдержанности.
Я ввожу один палец в свой вход и стону от ощущения. Это ничто по сравнению с тем, что будет с ним, но то, как он смотрит на меня — будто я самая эротичная вещь, которую он когда-либо видел — заставляет чувствовать себя невероятно сильной.
— Добавь еще один, — рычит он, и я подчиняюсь, скуля, когда растягиваю себя двумя пальцами.
— Умница, — хвалит он, слова посылают импульс удовольствия прямо в сердцевину. — Трахай себя этими красивыми пальчиками, пока я смотрю.
Я двигаю пальцами внутрь и наружу, другой рукой обводя клитор со все возрастающей скоростью. Двойная стимуляция, в сочетании с горящим взглядом Луки, быстро толкает меня к краю.
— Ты такая красивая, — бормочет он, его рука теперь гладит его внушительную длину. — Невинная дочь губернатора трахает пальцами свою девственную киску для такого мужчины, как я. Что бы папочка подумал, если бы мог видеть тебя сейчас?
От запретности его слов у меня сносит крышу.
— Лука, — выдыхаю я, чувствуя, как давление нарастает. — Я сейчас…
— Кончи для меня, малышка, — требует он. — Позволь мне увидеть, как ты разрываешься на части на своих собственных пальцах, прежде чем я испорчу тебя для любого другого мужчины.
Мой оргазм обрушивается на меня с ошеломляющей интенсивностью, моя спина выгибается над кроватью, когда я кричу его имя. Волна за волной удовольствия накрывает меня, мои внутренние стеночки сжимаются вокруг моих пальцев.
Прежде чем я успеваю прийти в себя, Лука уже между моих бедер, пристраивая толстую головку своего члена у моего входа. Наши глаза встречаются, когда он слегка подается вперед, ровно настолько, чтобы я почувствовала растяжение.
— Я буду трахать тебя, пока ты не влюбишься в мой член, — обещает он, его голос — первобытный рык, от которого дрожь пробегает по мне. — Каждый раз, когда ты закроешь глаза, ты будешь чувствовать меня внутри себя. Ты никогда не захочешь другого мужчину.
Он толкается вперед медленно, давление нарастает, когда мое тело пытается приспособиться к его размеру. Есть боль, острая и жгучая, но также и полнота, которая заставляет меня чувствовать себя завершенной так, как я никогда не знала, что мне нужно.
— Дыши, детка, — инструктирует он, его челюсть сжата от усилия сдерживаться. — Расслабься и впусти меня.
Я заставляю себя делать глубокие вдохи, приказывая своему телу уступить ему. Дюйм за мучительным дюймом, он погружается глубже, растягивая меня за пределы того, что я считала возможным. Когда он встречает сопротивление — физическое доказательство моей невинности — его глаза темнеют.
— Будет больно, — предупреждает он, его голос напряжен. — Но обещаю, дальше будет лучше.
Я киваю, готовясь.