Сувенир
Шрифт:
Энджела стояла рядом с Шоном, прихлебывая кофе. В голове проносились скептические мысли. Она следила, как мужчина выволакивает из фургона проволочную клетку размером с небольшой несгораемый шкаф.
Он установил ее под деревьями возле могилы Перышка.
Энджела подошла вслед за Шоном, чтобы осмотреть клетку.
Она была сделана из крепкой, толстой проволочной сетки, с дверцей-ловушкой.
— Когда зверь наступает вот сюда, она захлопывается, — пояснил мужчина, тыча пальцем в металлическую пластинку.
У Энджелы в голове мелькнуло, что клетка похожа
Шон наморщил лоб.
— Приманка?
Мужчина хихикнул. Сухое, хрипящее дыхание.
— Никогда в жизни не догадаетесь.
Он разорвал пакет и бросил на пол клетки горсть белых упругих шишечек.
Энджела, не веря своим глазам, нагнулась поближе.
— Алтей?
— Он самый. Хотите? — мужчина протянул ей пакет.
Это была последняя капля абсурда. Нахмурившись, Энджела быстро передала пакет Шону. Шон повернулся к мужчине.
— Сластены, да?
— С ума по нему сходят.
— А горячего шоколада им не надо? — сострила Энджела.
Мужчина поднялся, подтягивая штаны. В глазах светилась обида.
— Ну, может, блюдечко молока. — Он начал собирать свое снаряжение. — Сырая котлета тоже не помешает, — прибавил он.
Шон посмотрел на часы.
— И мне пора.
Он вернулся в дом, а Энджела проводила мужчину до фургона.
— Ловушка не убивает, — заверил он. — Если в самом деле поймаете, звоните. Сами справиться не пытайтесь. Он может оказаться переносчиком бешенства.
Он закинул пакет в кузов фургона и захлопнул дверку.
— Если окажется, что это скунс, боюсь, придется его пристрелить.
Мужчина протянул руку к ручке дверцы. Энджела открыла рот, чтобы сказать: все это большая ошибка, забудьте, заберите свою дурацкую клетку с собой… и тут лицо мужчины вдруг осветилось широкой ухмылкой. Он ткнул куда-то за спину Энджеле.
— Эй, у моей жены тоже есть такие.
Она оглянулась и ничего не увидела.
— Что?
— Чем вы их поливаете? Рыбной эмульсией?
Энджела нахмурилась. О чем он говорил?
— Маргаритки! — пояснил он.
Она пожала плечами, закрывая тему.
— Да ничем особенным.
Мужчина присвистнул.
— Ничем, говорите? — Он вскарабкался за баранку и захлопнул дверцу. — В чем же секрет? Разговариваете вы с ними, что ли? — Он добродушно рассмеялся и завел мотор.
Энджела уставилась на обнесенный штакетником квадрат перед домом. И заметила то, на что до сих пор не обращала внимания. За последние несколько недель зелень в палисаднике стала сочной, пышной. Миниатюрные джунгли буйной растительности: маргаритки, превратившиеся в высокие, полыхающие белым кусты; лилии, выбросившие вверх скрученные густо-зеленые шпаги; розовые и белые звездочки бальзаминов; зеленые взрывы орляка, «оленьих язычков» и «ирландского кружева». Побеги земляники, которую она посадила, превратились в большие пышные кусты с гроздьями крохотных белых цветочков. Черная
— Не иначе, как тут у вас земелька первый класс, — перекричал рев мотора мужчина. — Но луковицы надо держать в морозилке, пока хорошая погода не кончится. Им нужен холод.
Энджела посмотрела, как фургон проехал по дороге и исчез из вида, и обернулась к своему садику. Мужчина сказал правду: зрелище было примечательное. Палисадник выделялся на фоне осеннего пейзажа, как взятая из каталога семян реклама; ослепительно-зеленое пятно живо контрастировало с охрой и багрянцем осени. Только в одном он ошибся — насчет погоды. Когда Энджела сажала семена и луковицы, тепла уже не было и в помине.
Она медленно направилась к двери кухни, мгновенно отключившись от окружающего и погрузившись в размышления. Вдруг она заметила клетку и снова остановилась. На лицо легла тень. Энджела чувствовала себя обманутой, рассерженной. Ее не убедили. Еноты! Алтей!
— Чушь! — громко воскликнула она.
И заторопилась на поиски Шона.
Она нашла его в кабинете. Он запихивал бумаги в портфель.
— Опаздываю, — сказал Шон, увидев ее. Он надел новый спортивный пиджак и галстук.
Энджела наблюдала за ним из дверей. Сообразив, что она молчит, Шон опять поднял голову и спросил:
— Что?
— Меня на это не купишь.
— Ты о чем?
— О енотах.
Шон что-то искал на столе.
— Почему?
— Нет, и все. Перышко убил кто-то… — Она поискала определение. — Злобный.
— У тебя есть лучшее объяснение?
— Не животное. Человек.
Шон нахмурился.
— Почему ты так говоришь?
— Ты же слышал, что рассказывали наши гости.
— И ты поверила?
— Марк не имеет привычки выдумывать.
— Ага! — Шон обнаружил недостающую бумагу под стопкой счетов.
— Ну? — спросила Энджела.
— Что — ну?
— Не нужно позвонить в полицию?
— Давай, если тебе от этого полегчает.
— Я надеялась на тебя.
Шон воззрился на нее.
— Энджела, у меня дел по горло. Почему ты не можешь позвонить сама?
— По кочану.
— А?
— Начальник, кто-то убил моего кота, — передразнила Энджела сама себя.
Шон понял.
— Но если ты говоришь, что у них есть досье…
— Я этого не говорила. Я сказала, что Марк сказал, что у них есть такое досье.
— Тогда позвони Марку. — Шон громко защелкнул замки портфеля. Клик-клик.
Энджела скрестила руки на груди.
— Почему у меня такое чувство, будто тебя это по-настоящему не трогает?
— Тебе так кажется? — Шон взял портфель.
Она кивнула, не сводя с него глаз.
— Тогда ты ошиблась. Меня это трогает. Но как раз сейчас я опаздываю на встречу по поводу озвучивания с сумасшедшим композитором и пробивным продюсером, который этого композитора не одобряет, где мне предстоит одержать верх и примирить их. «Ладно», — сказал Нуф-Нуф?