Сувенир

Хьюсон Пол

Шон первым оказался у клетки, и Энджела услышала, как он тихо чертыхнулся.

— Что случилось? — спросила она, тяжело дыша.

— Оч-чень занятно. — Он захихикал.

— Что?

Шон направил луч фонарика на клетку. Виновник переполоха лежал рядом с нетронутым гамбургером и алтеем. Накренившись набок, опираясь на проволочную сетку, тараща глаза в темноту. Шон осторожно открыл ловушку, вытащил его и протянул Энджеле.

— Ваш пропавший камень, мадам.

Она молча приняла его.

— Ну? — спросил Шон.

Энджела

смотрела на него со странным выражением.

Шон рассмеялся.

— Не смотри на меня.

— Ну, что? С первым апреля, да?

— Честное слово, это не я.

— По-моему, тогда остается только миссис Салливэн.

— Разумеется. Вполне в ее духе.

— Может быть, у нее такое извращенное чувство юмора?

— Извращенное? Подходящее слово.

— Ну, так значит, это она, да?

Они молча уставились на клетку.

— Ты случайно не взглянула на клетку, когда вернулась домой после обеда?

— Из кухонного окна.

— Но внутрь не заглядывала?

Энджела покачала головой.

— Ну, так. Понятно, что случилось. Его положила туда миссис Салливэн. Ты же сама говорила: она не хотела, чтобы он и дальше оставался в доме.

— Для нее это довольно экстравагантный поступок.

— Согласен. Но в ином случае кто-то только что подбросил его туда и заставил ловушку сработать.

Она вздрогнула.

— Знаешь, может быть, я приму твое предложение сменить все двери.

Шон рассмеялся, кутаясь в халат.

— Пошли. Я закоченел.

Энджела поотстала, оглядывая клетку. Что-то не давало ей покоя.

— Интересно, отчего же она все-таки сработала, — спросила она себя.

За нее ответил Шон.

— От ветра. Может быть, ее неправильно установили.

Возможно.

Вот только ветра не было.

Энджела нагнулась, чтобы взглянуть повнимательнее. Шон нетерпеливо притопывал.

— Энджи, тут холодно.

Она поймала его за руку.

— Посмотри, — ткнула она пальцем. — Блюдце.

— Ну и что с ним такое?

— Я утром наливала молоко.

— И что? Сейчас оно пустое.

Энджела взглянула ему в лицо. Он безмятежно улыбался ее розыгрышу.

— Испарилось, детка. Высохло.

— Все?

— Или его выпил какой-нибудь зверек.

— Зверек?

— Ну да — осторожненько зашел и вышел. Может такое быть? А может, клетка не так уж хорошо срабатывает?

— Но достаточно хорошо для того, чтобы ее захлопнул ветер? — напомнила Энджела.

— Значит, это старая клетка.

Они опять внимательно осмотрели ловушку. Она действительно была неновой.

— Честно говоря, — сознался Шон, — попадись что-нибудь в такую клетку, я бы удивился.

Глава седьмая

После завтрака, пока Шон читал газету, Энджела готовила небольшую оправдательную речь, которую собиралась произнести перед миссис Салливэн. Но миссис Салливэн не появилась в обычное

время.

В 9:35 Шон, хмурясь, взглянул на кухонные часы.

— Что же все-таки ты ей вчера сказала? — Его переполняло любопытство.

Энджела вздохнула. Дело принимало зловещий оборот, словно простых извинений миссис Салливэн могло не хватить. Она созналась:

— Тактичной меня нельзя было назвать.

Шон с пониманием взглянул на нее. Она виновато уставилась в стол.

— Может, ты ей позвонишь?

— Может быть, — согласилась Энджела.

Она пошла в кабинет, отыскала в телефонной книжке Шона номер миссис Салливэн, набрала — и не получила ответа. После девятого сигнала Энджела повесила трубку и попробовала еще раз, столь же безуспешно. Она сделала третью попытку. Никого не было дома.

Энджела вернулась на кухню, сказала об этом Шону, села и проглотила свою пригоршню витаминов. Шон сложил газету так, чтобы был виден раздел «Досуг» и подал ей. Тряхнув головой, Энджела отказалась. Шон хмурился, глядя в окно.

— Может быть, у нее сломалась машина, — наконец сказал он.

Энджела встала и отнесла в раковину поднос с пустыми чашками и стаканами из-под сока. Шон шумно отодвинул стул.

— Ладно. Мы не можем ждать ее весь день.

— Я оставлю ей приятную записку, — сказала Энджела, выравнивая на подоконнике ряд своих флакончиков с витаминами.

Но записка осталась непрочитанной.

Миссис Салливэн так и не появилась — ни в тот день, ни на следующий. И не отвечала на телефонные звонки.

Они обдумали, не позвонить ли сестре миссис Салливэн, и сообразили, что не знают ее фамилии по мужу. Морин Как-бишь-ее. Шон высказал идею, что миссис Салливэн, не сказав им, переехала и сменила номер телефона. Энджела согласилась, что это возможно.

Последним отчаянным усилием стало написанное Энджелой письмо, которое она отослала по прежнему адресу миссис Салливэн, приписав на конверте «Просьба переслать адресату». Потом она позвонила Черил и спросила, не знает ли та кого-нибудь, кто хотел бы поделиться прислугой. Черил ответила «может быть» и обещала позвонить позже.

Озвучивание проходило в студии звукозаписи на Бойлстон-стрит.

Когда Шон с Энджелой приехали, Джек Вейнтрауб мерил шагами коридор под дверями студии.

Джек — невысокого роста, красивый, разменявший полвека, хотя выглядел на сорок, в хорошей форме благодаря занятиям теннисом, загоревший во время проведенных на личной лодке уик-эндов, — одет был как обычно: пиджак, полосатый галстук Старой Школы. Однако обычной улыбки они не увидели.

Джек широким шагом ходил по коридору, а кроссовки «Гуччи» подчеркивали его волнение, еле слышно вызванивая «Харе, Кришна». Лицо у Вейнтрауба было красным и злым. Увидев Шона, он схватил его за локоть и потащил к окошку в двери студии.