Сумрак и Гитара

Атрейдес Тиа

— Ваше Величество, Ваше Высочество, — фрейлина присела в глубоком реверансе.

— Шиера Тейсин, — настроение девушки встревожило принцессу. Шу надеялась, что Мия уже давно дома, и позабыла о сегодняшних волнениях. Но, похоже, она всё это время бродила по парку в размышлениях, и доразмышлялась до чего-то не очень хорошего. — Что вам угодно?

— Ваше Высочество, пожалуйста, уделите мне несколько минут.

— Не здесь, шиера. Пойдемте, — Шу поднялась, напоследок потрепав поднявшего на неё виноватые глаза Тигренка по макушке, и направилась к выходу. Мия бросила на Тигренка отчаянный

взгляд, и попыталась ему улыбнуться. Но принцесса жестко ухватила её за локоть и буквально вытащила её вон из беседки. Фрейлина шла рядом с ней, напряженная и взволнованная, не заговаривая первой. Её Высочество отвела Мию подальше от придворных, в изящную ротонду в другой стороне сада, и отпустила. Шу строго смотрела на фрейлину, не собираясь облегчать ей разговор. Наконец, Мия вздохнула, и решилась.

— Ваше Высочество, — в её голоске слышались сдерживаемые слезы, — прошу вас, отпустите его.

Шу молчала.

— Ваше Высочество, пожалуйста! Здесь какая-то ошибка, он же не преступник, Ваше Высочество! Вы же сами видите, он не может быть рабом. Он такой добрый, и талантливый, и… — Мия примолкла, борясь со слезами. Шу не отвечала.

— Пожалуйста, Ваше Высочество! Для вас он всего лишь игрушка, вы можете завести себе ещё дюжину таких… а для меня… это моя судьба, Ваше Высочество, я люблю его! Пожалуйста, отпустите его! — Мия взволнованно и прерывисто дышала, упрямо вздернув подбородок и глядя принцессе прямо в глаза.

— С какой радости?

— Как… но я люблю его!

— И что?

— Но… но… я не смогу жить без него!

— А вы не забыли поинтересоваться у самого Тигренка, чего хочет он?

— Он хочет быть со мной.

— Это он сам вам сказал?

— Не издевайтесь, Ваше Высочество! Вы сами заколдовали его, и он не может говорить!

— Тогда откуда такие выводы?

— Он… он так улыбался мне, и танцевал со мной, и его гитара… я поняла, что он любит меня, когда он играл утром…

— Там было двенадцать девушек, Мия. С чего вы взяли, что он играл именно для вас?

— Я чувствовала это! Я знаю! Он так несчастен в неволе! Зачем, зачем вы держите его?! Он же вам не нужен! Зачем вам человек вместо кота! Он же надоест вам через неделю, и вы убьете его… — девушка испуганно умолкла, и зажала себе рот, осознав, что только что сказала. Принцесса стояла перед ней, неподвижная и спокойная, как изваяние, в её глазах не отражалось ничего, кроме темноты.

— Не вам решать, шиера, что мне делать с моим невольником. И вы могли бы немного подумать головой. Чего вы требуете? Отпустить? Или подарить его вам? Что вы будете с ним делать, шиера?

— Я… я буду любить его…

— Любить… я не спрашиваю вас, нужна ли ему эта ваша любовь. А вот что, кроме любви, Мия? Что вы знаете о нем? Готовы ли вы связать свою жизнь с абсолютно незнакомым вам человеком? Готовы ли вы выйти замуж за простолюдина?

— Он не может быть простолюдином! Он благородный человек, я не сомневаюсь в этом!

— Да? Вы знаете, кто он и откуда? Не всем достаточно благородства души, Мия. Над вами будет потешаться всё общество. И что вы будете делать, если Тигренок надоест вам через неделю? Выгоните его? Продадите?

— Как вы можете так говорить! Я люблю его! Вы не

понимаете, что это значит, любить! Вы никогда и никого не любили! Для вас это просто развлечение, игра, а для меня — вся жизнь! — Мия осеклась, увидев странное выражение глаз принцессы. Она уже не боялась колдуньи, ей было всё равно, что та сделает с ней. Она боролась за свое счастье, и не думала ни о чем больше. Но то, что она увидела… жалость. Понимание и сочувствие. И боль. Острую, непереносимую боль — оказывается, Тёмные колдуньи тоже что-то чувствуют…

— Мия, не тебе судить. И, возможно, не мне, — Шу говорила тихо и устало, — я не отпущу Тигренка, и не подарю его тебе. Не потому, что не уважаю твои чувства. Он действительно стоит любви, Мия, но иногда не это главное. Ты видела его сегодня первый раз в жизни, и ради его прекрасных глаз готова растоптать собственное будущее. Тебе же всего шестнадцать лет! Задумайся на минутку, на что ты себя обречешь, если я тебе уступлю сегодня? Задумайся о тех людях, которые любят тебя. Об отце, например. Будет ли рад барон бесчестию дочери?

— Отец сделает всё для моего счастья!

— И чего ему это будет стоить?

— Ничего!

— Ты уверена? Он мечтает видеть свою единственную дочь навсегда изгнанной из общества? Презираемой? Обреченной на неравный брак?

— Почему изгнанной? Почему презираемой? Разве можно презирать того, кто выходит замуж по любви?

— Девочка моя, ты о ком сейчас говоришь? О своих подружках, перемывающих косточки всем и вся? Осуждающих любого, что осмелится надеть шляпку неподобающего фасона?

— Но вы то, вы… показываете всем своего любовника нагим, и… — Мия опять замолкла, поняв, что только что сорвалось с её языка. Любовник принцессы… она требует себе любовника принцессы… ну и что! У принцессы их и так предостаточно!

— Вот будешь принцессой, тогда и плюй на свою репутацию. Кстати, ты уверена, что мне удастся хоть когда-нибудь выйти замуж? Нет? — Мия растерянно покачала головой, вспомнив, что иногда говорили её подружки про Её Высочество.

— Посиди дома, Мия, и подумай хорошенько. Обо всем. Я обещаю тебе, что в ближайшую неделю я Тигренка не убью. Ты ведь этого боялась?

— Да, Ваше Высочество… но…

— Никаких но. Не испытывай мое терпение. Если я увижу тебя ещё раз, пока не разрешу появиться здесь, отправишься в монастырь. Гвардейцы тебя проводят до дому.

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — шиера Тейсин склонила голову, проигравшая сражение, но не оставившая надежды победить в кампании.

Вслед за принцессой Хилл зашел в её покои, немного растерянный и недоумевающий. Она вернулась после разговора с Мией строгая и задумчивая, всё её веселье исчезло и развеялось, словно утренний туман. Она не сказала ему ни слова, ни разу больше не посмотрела в его сторону. Что ей такое наговорила фрейлина? Почему Шу вдруг стала совсем чужой и равнодушной? Хиллу хотелось стукнуть себя как следует за идиотскую утреннюю выходку. Болван, сам всё испортил. Хилл попытался взять её за руку, заглянуть ей в глаза… непроницаемая маска холодности, даже её аура свернулась в зеркальный кокон, не позволяя увидеть и понять, что с ней происходит.