Сумрак и Гитара

Атрейдес Тиа

Она не видела, как по его лицу катились слезы, как он снимал с себя послушно разомкнувшийся ошейник и клал его рядом с ней, на подушку. Она не проснулась, когда он последний раз поцеловал её, и когда он одевался и шел к раскрытому окну. Не проснулась и тогда, когда он впервые сказал ей: «Шу, я люблю тебя», — вслух, потому что он снял заклятие вместе

с полоской звездного серебра. И шелест призрачных крыльев смешался для неё с шелестом дождя в увядающем саду и вплелся в светлый сон.

Последним, что увидел Лунный Стриж, прежде чем шагнуть с подоконника, была её счастливая улыбка.

Глава 28, вместо эпилога

239 год, второй день Осенних гонок.

Суард.

Достопочтенный Грунх, закончив ежевечернее общение с любимым гроссбухом, уже собирался затушить свечи и в полной уверенности в незряшности прожитого дня отправиться на боковую, когда в дверь постучали. Охая и ругаясь на неурочных визитеров, он натянул длинный бархатный халат и, не снимая ночного колпака, выглянул из комнаты на лестницу. Слуга отодвинул тяжелый засов, оглашая дом противным скрипом, и в прихожую пахнуло мокрым ночным воздухом.

Отряхивая с широких полей шляпы воду, через порог шагнул высокий немолодой человек явно благородного происхождения. Небрежным движением он сбросил тяжелый от сырости плащ на руки слуге и поднял взгляд на так и застывшего у перил второго этажа купца.

— Бринк, пошел вон, — слуга, повинуясь непривычно тихому голосу хозяина, молниеносно исчез. — Доброго вечера вам, сишер, — достопочтенный растянул губы в искусственной улыбке. — Чем обязан?

— И вам не хворать, достопочтенный Грунх, — с этими словами гость, не тратя времени на любезности, приподнял манжет и обнажил запястье с еле заметной татуировкой.

Купец тут же скатился с лестницы, ежесекундно кланяясь.

— Какая честь, сишер! — после пятого поклона

он наконец заметил неодобрение на лице гостя. И остановился, не успев поклониться в шестой раз. — Не угодно ли пройти в кабинет?

Посетитель в ответ молча кивнул и невозмутимо прошествовал вслед за подобострастно пригнувшимся хозяином в предупредительно распахнутую дверь.

— Чем могу быть полезен, сишер? Прошу, — купец приглашающим жестом указал на роскошное кресло. — Вина? Чаю?

— Не стоит, достопочтенный, — благородный шер снисходительно усмехнулся.

Под изучающим взглядом гостя хозяин дома присел на краешек стула, готовый в любой момент вскочить и снова кланяться.

— Как ваши дела, надеюсь, процветают?

— Благодарю вас, сишер, все прекрасно.

— Что ж, я рад. Не буду вас долго отвлекать от важных дел, — посетитель иронично взглянул на так и не снятый хозяином колпак, заставив того занервничать ещё сильнее. — У меня всего лишь одна просьба к вам, уважаемый Грунх.

Все с той же снисходительной усмешечкой, неторопясь, поздний гость вынул из-за пазухи небольшой свиток, перевязанный узкой черной лентой, и протянул купцу. Тот принял письмо, вопросительно глядя на шера.

— Всего лишь послание дорогому дядюшке Хо Саа.

Достопочтенный еле уловимо глазу вздрогнул и кинул на свиток опасливый взгляд, словно тот мог в любой момент то ли превратиться в ядовитого скорпиона, то ли вспыхнуть прямо у него в руках.

— Да, конечно, сишер. Через пару недель ваше послание будет у глубокоуважаемого дядюшки, не сомневайтесь.

— Я и не сомневаюсь.

Едва кивнув на прощанье, благородный шер поднялся и направился к дверям, не обращая больше внимания на облегченно вздохнувшего купца. Так же молча взяв плащ и шляпу у возникшего на его пути слуги, он завернулся в непросохшее сукно поплотнее и покинул дом достопочтенного Грунха, богатого и преуспевающего торговца пряностями.