Сумрак и Гитара
Шрифт:
— Вы правы, как всегда, Ваше Высочество. Мы непозволительно долго предавались скорби по покинувшему нас отцу. Только вы, с присущей вам твердостью духа, смогли в день его смерти взвалить на себя тяжкое бремя долга! Мы чрезвычайно признательны вам, и, обещаем, никогда этого не забудем, — Его Величество наградил Ристану таким многообещающим взглядом, что ей на секунду показалось, что перед нею сам Мардук.
— Ваши заслуги перед Империей непременно будут по достоинству оценены и вознаграждены, Ваше Высочество, — несносная Шу так ловко подделывалась к интонации и обертонам брата, что, казалось, король говорит двумя ртами сразу. Вклиниться между ними не представлялось никакой возможности. Да ещё эта мерзавка
— Нам не хотелось бы утруждать вас дольше необходимого, драгоценнейшая наша сестра. Но вы ведь пришли не затем, чтобы мы напоминали вам о ваших утомительных заботах…
— Вы, наверное, желаете присоединиться к нашим увеселениям?
— Сегодня наши музыканты превосходят сами себя…
— Смотрите, ваши фрейлины тоже не прочь потанцевать…
— А как вам нравится украшение сада?
— Сегодня такая прекрасная погода…
— Не желаете ли вина?
— Может быть, шоколад?
— Благодарю, Ваше Величество, вина, — от сливающихся голосов у Ристаны заболела голова, ей не хотелось ни вина, ни шоколада, только заставить умолкнуть, наконец, обнаглевших ублюдков… и эта насмешливая гитара будто вторила Его Величеству, и каждый чарующий звук превращался для Регентши в пытку. Она приняла из рук короля бокал, лишь бы на мгновенье отвлечься, и вспомнила, зачем, собственно, её сюда принесло. Ох уж этот Рональд! От его идей столько проблем. Она отпила глоток лорнейского и окинула взглядом гитариста. Как это она сразу не обратила на него внимания? Необычная внешность. Очень светлые золотистые волосы, красивое юное лицо, полуприкрытые глаза взблескивают из под длинных тёмных ресниц, отрешенное выражение полного погружения в музыку, серебристый узорный ошейник… да, кот хорош. Правда, по Шу не скажешь, что она вообще замечает его присутствие.
— Да, дорогая сестра, это и есть ваш новый кот?
— Ах, да, конечно… новый… милая сестра, какие чудесные топазы у вас! Так идут к вашим глазам… я не видела их раньше. Вам их, наверное, муж подарил?
— Э… нет. Эти я заказала сама.
— Неужели? Мне показалось, не совсем ваш стиль, мелковаты.
— По-моему, в самый раз. А вот вы опять без украшений…
— Разве? Вам показалось. Просто я не ношу вульгарных вещей днем, предпочитаю изящество, — Шу тряхнула любимыми серьгами в виде ажурной паутинки с мелкими сапфирами.
— Возлюбленные сестры мои, а не пора ли нам потанцевать? Драгоценнейшая Ристана, позвольте пригласить вас… — Кей предложил руку Регентше, встревая между готовыми сцепиться дикими кошками.
Ристане ничего не оставалось, только как лучезарно улыбнуться и согласиться. Его Величество вывел Регентшу из беседки на лужайку, и музыканты заиграли вальс. Придворные кавалеры, успокоенные видимым благополучием, стали приглашать дам и присоединяться к танцу.
Хилл наблюдал, как Его Величество с Её Высочеством разделывают на лоскутки старшую сестру, и поражался тому, как эти двое понимают друг друга. В высоком искусстве словесных поединков немного нашлось бы таких мастеров, а согласованность их дуэта вызывала в нем чисто профессиональное восхищение. Как лучшие мастера трагедии в Королевском Театре. Точно, королевский театр, иначе и не скажешь. Как опытный тапер, Хилл подстроился к ритму их речи, к тону… забавно получилось. И смотреть на лица придворных было забавно. Настоящая театральная публика, все эмоции на лицах написаны, разве что не хлопают в особо удачных местах. Хилл получал настоящее удовольствие от сегодняшней прогулки. Шу больше не выставляла его на всеобщее обозрение, и он мог спокойно сидеть в уголке и бренчать на гитаре, наслаждаясь её присутствием рядом.
Его представление о коронованных особах менялось неузнаваемо. Молодой король показался
Его Величество с Регентшей удалились, свита Ристаны утянулась за своей повелительницей, и Хилл остался в беседке наедине с Шу. Он прижал ладонью струны, гася последние отзвуки, и поднял на неё взор. В приглушенном зеленовато-золотистом свете, проникающем сквозь листья, она казалась мягкой и уязвимой, позволив себе на мгновенье сбросить маску балаганного персонажа. Хилл последовал её примеру, перестав прикидываться каменным изваянием. Шу нежно улыбнулась, подходя к нему, и коснулась его волос протянутой рукой. Он поймал осторожно её пальчики и приник к ним губами, совсем легонько щекоча своим дыханием. Секунду или две они просто смотрели друг на друга, и Хилла пронзала щемящая нежность, останавливая сердце.
— Тигренок, — её шепот ласкал его, подобно прохладным объятиям ленивой реки, заставлял остро почувствовать её близость и, одновременно, недоступность. — Тигренок, милый… ты не устал? — Хилл тихонько покачал головой, не отпуская её руки, и потершись об неё щекой. — Ты, наверное, и танцевать умеешь? Пойдем?
До беседки доносились звуки вальса, и Хилл, отложив в сторону гитару, поднялся и предложил Шу руку. Она положила на неё свою, и повернулась было к выходу, он он осторожно развернул её, потянув на себя, и увлек в танце прямо здесь, вдали от посторонних глаз. Она вздохнула удивленно и покорно, принимая его объятия, и позволяя вести себя. Хиллу до умопомрачения хотелось поцеловать её, хотелось подхватить на руки и кружить, и танцевать с ней на виду у всей этой напыщенной публики, показывая, какое сокровище принадлежит ему… но он понимал, что хочет слишком многого. Поэтому он безропотно выпустил принцессу из рук, едва она легонько толкнула его в грудь и прошептала:
— Подожди, Тигренок, не надо.
Шу немного ещё постояла рядом с Хиллом, впитывая нежность и желание, исходящие от него, и с сожалением отступила на шаг.
— Не сегодня. Пойдем ко всем остальным, — она просительно взглянула ему в глаза, — будь поблизости от меня, но не подходи сам, хорошо? — Хилл кивнул. Шу грустно усмехнулась и вновь превратилась в капризную особу голубых кровей. С высокомерным видом вышла из беседки, не обращая внимания на следующего за ней юношу.
На полянке для танцев праздник продолжался. Музыканты играли, слуги разносили напитки и легкие закуски, придворные танцевали, флиртовали и веселились. Принцесса обратила внимание на несколько встревоженный вид Зака, беседующего на краю лужайки с шиерой Тейсин. Мия что-то резкое ему сказала, отвернулась и отошла, взяв у проходящего слуги бокал вина.
Зак поймал взгляд Шу и направился прямиком к ней. Одна из фрейлин попыталась остановить его, вызывающе стреляя глазками, но Флом вежливо, но твердо отстранил её, кивнув на принцессу. Приблизившись к ожидающей его Шу, он с поклоном пригласил её на танец, и увлек к более пустынному краю полянки, подальше от музыкантов.
— Шу, что происходит? — с равнодушно вежливым выражением лица плохо вязался взволнованный шепот. — Ты что-то затеваешь? Причем тут Мия?
— Мия? Совершенно не причем. Да и не затеваю я ничего особенного, — принцесса не хотела сейчас обсуждать с Заком свои личные дела, хоть бы и под магическим покровом тишины.