Сумрак и Гитара
Шрифт:
— Если Ваше Величество не возражает, Тигренок порадует ваш слух своим искусством после обеда. И кстати, вы же знаете, я считаю, что коты — чрезвычайно достойные существа. А мой Тигренок даже среди котов совершенно особенный. Возможно, из королевского тигриного рода, — принцесса капризно надула губки, сделала глупые-преглупые глаза и голосом маленькой девочки заявила, — он будет сидеть с нами за столом. Рядом со мной.
Кей несколько опешил. Ничего себе! Ну и досталось благородному обществу! Подавятся, бедные, созерцая за одним столом с собой раба в роли кота. И ведь слова не смогут вякнуть против, если сам король изволит так пошутить. Ой, сестричка, и развлечения у тебя! Его Величество озорно ухмыльнулся (про себя, конечно), и с неподражаемо серьезным видом кивнул:
— Вы считаете, королевского? Возможно, возможно… — придворные, прислушивающиеся
Хилл изобразил ещё один изящный поклон, удивленный не меньше придворных. Он ожидал, что опять окажется на полу у ног принцессы, как и полагается коту, а никак не за королевским столом. Однако чувство юмора у Его Величества… графские сынки зеленеют. Будь он хоть самым захудалым дворянчиком, его бы уже не меньше двенадцати раз вызвали на дуэль под любым предлогом. Но марать руки о раба благородное достоинство не позволяет. Да и связываться с принцессой Шу как-то не очень приятно. Отпетых самоубийц среди них нет. Вот подстеречь наглую тварь вечерком где-нибудь в дворцовых закоулках… хе. Ну, подстерегите, подстерегите. Жаловаться потом некому будет — не признаетесь же Её Высочеству, что всей толпой хотели её любимую игрушку прикончить. Хиллу начинало нравиться положение кота Её Высочества.
За обедом Кей наблюдал за сестренкой и её Тигренком. Забавно. Шу старательно эпатирует публику, но при этом делает вид, что на самого Тигренка вовсе не обращает внимания. Для людей, плохо её знающих, полное впечатление вредной и капризной особы с ветром в голове, просто использующей невольника для того, чтобы позлить светское общество. Её Высочество всегда любила подобные шуточки, старательно создавая имидж непредсказуемой взбалмошной Тёмной, демонстративно чихающей на светское общество, но при этом обожающей быть в центре внимания. Особенно вдохновенно она устраивала светский переполох, когда сам король был не в себе после смерти отца. На фоне её выходок его неосторожное поведение совершенно терялось. Подумаешь, юный король замечен за карточной игрой в компании мотов и развратников. Ха! Вот Её Высочество, заявившаяся в бордель в поисках неверного жениха одной из своих фрейлин, и вытащившая его на улицу вместе с кроватью (приморозила беднягу к шлюхе)… это настоящий скандал! На неделю обсуждений хватило.
На свою репутацию Шу не обращала внимания. Точнее, целенаправленно и последовательно её губила. Как начала с маркиза Дукриста, так и продолжала в том же духе. Кею было иногда до слез обидно за сестру. Он понимал, что особого выбора у неё и не было. Уж лучше превратить испорченную репутацию в оружие, чем пытаться себя оправдать в глазах общества после всех тех слухов, что распустила про неё старшая принцесса. Лучше казаться гротескно аморальной и внушать страх, чем бесплодно доказывать всему свету, что нет девушки приличнее, и выглядеть жалкой. Его Величество был уверен в том, что Шу остается в Валанте только из-за него. Она уже три года, как могла поступить в Магическую Академию, и забыть про всю ту грязь, что регулярно выливает ей на голову Ристана. И в Метрополии наверняка её не пытались бы убить на каждом шагу.
Его Величество не догадывался, что с последним из тех, кто послан убить его любимую сестру, сидит сейчас за одним столом.
Хилл ловил на себе заинтересованные взгляды короля и одного из благородных, сидящего от короля по правую руку, и ненавидящие — всей остальной его свиты. И, разумеется, томные — фрейлин. «Как им не надоело? Вон, сколько дворян вокруг. Сплошь женихи. Так какого демона снова на меня пялиться?» Юноше это порядком надоело. Как надоело слушать разговоры за столом — мода, сплетни, мода и снова сплетни. Как можно полтора часа обсуждать, кто на кого посмотрел, кто на какой прием явился и с кем танцевал, и что по этому поводу говорит тетушка Дорин, и как отреагировала графиня Маззинис, и почему виконт Мерц ни в коем случае не женится на шиере Эльстума… Хилл чувствовал себя в этом обществе, как собака на заборе. Противно, неудобно, а слезть не получается. Единственное утешение — наблюдать, как брат
Фрейлины, наконец, почти перестали обращать внимание на Тигренка, привычно занявшись охмурением ближайших лиц мужского пола и достаточно высокого происхождения. Принцесса подмигнула брату — пора заканчивать тягомотину. Кей просиял и тут же, пока сестричка не передумала, поднялся с места.
— Передайте повару, что мы довольны. Жаркое выше всяких похвал, — Его Величество оглядел вскочивших придворных, и распорядился: — мы желаем выйти на свежий воздух и послушать музыку. Пусть придворные музыканты сыграют для нас в саду.
Фрейлины и придворные довольно разулыбались. Сегодня Его Величество в прекрасном настроении, и, возможно, изволит устроить вечерние танцы. Со дня коронации это всего лишь второй раз, когда Его Величество не глядит безразлично или тоскливо, и позволяет свите веселиться.
Кей подал руку сестре, и вся процессия с радостным гомоном направилась к выходу. Шу, не оборачиваясь, знала, что Тигренок идет за ней. Но что-то показалось ей странным. Будто он смущен и недоволен. Принцесса скосила глаза на повороте и чуть не выпала из образа от злости. У одной из фрейлин, Мии Тейсин, хватило наглости взять Тигренка под ручку и кокетливо к нему прижиматься. И это одна из самых приличных её девиц, к которой Шу даже испытывала некоторую симпатию! Вот уж от кого принцесса не ожидала подобной пакости, так это от Мии.
Хилл не знал, куда ему деваться. Эта наглая девица ухватила его, несмотря на ледяной взгляд, которым он её одарил, стоило ей приблизиться. Он даже отвернулся совершенно невежливо, но не тут то было. Что она себе возомнила? Какого демона она позорится, на виду светской публики флиртуя с невольником? Она что, с ума сошла? Хилл страшно жалел, что не может сказать ей какую-нибудь гадость, чтобы отогнать от себя. Приходилось снова делать непроницаемое лицо и не обращать внимания на глупости, которые она несет. Ну, с чего она взяла, что понимает его? Что знает, о чем он думает? Да если бы она догадывалась, о чем он думает сейчас, бегом бы от него бежала! Навязалась на его голову. И стряхнуть её с себя нельзя — такого оскорбления светское общество точно не вынесет. Растерзают на месте. Ну как же! Он должен быть счастлив и прыгать до небес от оказанной ему чести! К нему снизошла благородная шиера! Всю дорогу мечтал. Об шиере. Уф, наконец-то Шу зовет!
— Тигренок! — Его Величество приостановился на парадной лестнице, и Шу воспользовалась моментом. — Поиграй для нас. Что-нибудь веселое.
Хилл взялся за гитару, предусмотрительно не отходя от Её Высочества дальше, чем на два шага. Разочарованная фрейлина покрутилась немного рядом, но была подхвачена шером Фломом и уведена в сторонку.
Мия давно уже ему нравилась, несколько раз они танцевали на приемах, мило беседовали, и Зак начинал надеяться, что его интерес взаимен. Но сегодня с ней творилось нечто странное. Шиера Тейсин была сама на себя не похожа, неотрывно смотрела на любовника Шу с каким-то болезненным томлением, словно зачарованная. Всегда веселая и приветливая, даже не кивнула Заку, будто не узнала. И сейчас смотрит на него, как на докучливого незнакомца. Лейтенант Флом готов был прозакладывать собственную офицерскую шпагу, что без магических штучек принцессы тут не обошлось. Но зачем? Шу явно сердилась, и Тигренок не выглядел счастливым, когда Мия висла на нем. Зак поморщился. Увидев лепечущую какие-то глупости шиеры, вцепившуюся в красавчика с непроницаемыми глазами мурены и влюблено заглядывающую ему в лицо, он еле удержался от того, чтобы разбить в кровь замороженную физиономию. Как Её Высочество развлекается, Зака не волновало. Хоть весь Риль Суардис пусть на уши ставит, но причем тут Мия? Каким боком она могла Шу не угодить?