Суер-Выер, Пергамент
Шрифт:
– В чем дело, кэп?
– ревел он.
– Чья вахта? Поспать не дадут. В чем дело?
– А дело в том, господин Чугайло, что я хотел бы послать вас на... И тут Суер, недолго думая, взял да и послал.
И что же вы думаете? Среди островитян немедленно появился новенький боцман в полупортах и подтяжке. А старый Чугайло, хоть и посланный, остался стоять на борту. Тут все наперебой стали посылать боцмана, и на острове становилось все больше и больше боцманов.
Чугайло терпел-терпел да вдруг взял да и всех нас послал на... и мы тут
Тут неожиданно разобиделись островитяне.
– И так места нет, - бубнили они, - а вы друг друга все посылаете и посылаете. А ведь вы не одни на свете. Вся планета, а в особенности Московская область, то и дело посылает кого-нибудь на... Если вы уж так хотите, то пошлите нам кого-нибудь из сановников или руководителей предприятий.
Ну, мы не стали долго спорить и дружно послали пару сановников и с десяток руководителей другого ранга. Островитяне охотно потеснились, и наши посланцы дружно выстроились в их рядах. Надо сказать, что они тут же стали демократичны, жали другим посланным руки и всячески братались.
– Ах, - сказал Суер, - надо отплывать, но все-таки напоследок я очень хочу послать такого-то товарища. Разрешите, братцы.
Мы дружно разрешили, и капитан послал.
Я крепился-крепился, а потом последовал примеру нашего великого капитана, взял да и послал одного там на... Послал, но тут же пожалел, такой уж у меня характер. Но отозвать посланного обратно, как вы сами понимаете, было уже невозможно.
ОСТРОВ СЦИАПОД
Приближаясь к острову Сциапод, мы несколько раз производили рекогносцировку и еще кое-какие действия.
Наши кое-какие действия сердили капитана, и он просил нас таких действий не производить. Но мы все производили и производили...
Тут Суер плюнул и произвел такое действие, что мы сразу напугались и наши действия бросили производить.
– Вот и молодцы, - хвалил нас капитан, - а то все производите и производите... Посмотрите-ка лучше в подзорную трубу, что это виднеется там на острове.
Я посмотрел в трубу и в зарослях кривандий заприметил большую человеческую подошву голой ноги. Как некая крыша сарая или пагоды, сверкала она среди пальм и кактусов. Пятка подошвы была обращена на зюйд, а мысок на север. Подошва слегка поворачивалась то с зюйда на вест, то с норда на север.
– Весла на воду!
– крикнул капитан.
Старпом кинул весла на воду, и мы попрыгали в шлюпку.
– Курс на пятку!
– кричал Суер.
Вогнав наши весла в песок прибрежного ила, мы выскочили на берег и побежали в сторону подошвы, которая легко угадывалась среди пальм и кунций.
– Осторожнее!
– предостерегал Суер.
– Не спугните его. Он раним и легко убегаем.
Но мы все равно, как скоты, шумно ломали лианы и пили воду из растений кривандий, откуда хлестал жидкий голландский сыр.
Наши шумные отсасывания не испугали подошву, и мы вышли на поляну, на которой и находился невиданный нами прежде Сциапод.
Прекрасная
Действительно, как прекрасен был Сциапод, как невинен и скромен был он, лежащий на спине! Его единственная нога с огромною подошвой обращена была прямо к солнцу, и, как зонтом, он прикрывался ею от палящих лучей раскаленного светила.
– О двуногейшие господа!
– воскликнул он, когда мы приблизились. Прошу вас скорее в тень моей подошвы, ибо даже ваши достойные ноги, собранные воедино, не смогут произвести тень моей ноги подобной.
Мы достали пиво, виски, помидоры и уселись вокруг Сциапода в тени его великой и одинокой ноги.
– Ну как?
– добродушно спрашивал нас одноногий монстр.
– В тени-то полегче будет?
– Весьма и весьма сладостная тень, - отвечал тенелюбивый лоцман Кацман.
– В тени вашей подошвы куда приятней, чем под тентами ресторана "Савой-Берлиндер".
– А почему у вас всего одна нога?
– спрашивал Пахомыч.
– Что это? Боевые действия или хирургия?
– Да нет, - весело отвечал Сциапод.
– Мы, Сциаподы, с детства рождаемся с одной ногой, чем и отличаемся от вас, двуногих, а также от трехногих марсиан и восьминогих моллюсков.
– Но простите, милостивый государь, - сказал Суер, - с ногою все ясно, но интересует один вопрос: чем вы, собственно, занимаетесь?
– Как то есть чем?
– засмеялся Сциапод.
– Лежу здесь и одной ногой от солнца закрываюсь.
– А как снискиваете хлеб свой насущный?
– Позвольте, господа, а зачем мне хлеб? Вот вы сидите в моей тени, пьете пиво, виски, а мне ведь даже шампанского не предложили. Впрочем, я не обижаюсь. Никому еще не приходило в голову, что Сциаподам нужно что-нибудь, кроме тени от подошвы. Поверьте, я только защищаюсь от солнца, а на шампанское не рассчитываю.
– Так, значит, вы не сеете и не жнете?
– строго спросил Суер.
– Не сею, - добродушно разъяснял Сциапод, - и жать не умею. Но, поверьте, дружок, не так уж просто следить за продвижением светила и поворачивать свою подошву вовремя. Это тоже работа, правда, приятная и не нарушающая сущности моей души.
– Не сеет, не сеет, - проворчал Пахомыч.
– Небось отвези его куда-нибудь в Орехово-Зуево, сразу бы засеял и зажал.
Суер поднес шампанского работнику личной подошвы, Сциапод с удовольствием хлебнул.
– Я вижу, что вы достойные посетители и открыватели островов. Прошу вас, залезайте на мою подошву. И я покачаю вас над вершинами пальм и кривандий.
И мы, захватив пиво и помидоры, забрались на раскаленную подошву. Только тут я понял, что, кроме необходимой Сциаподу тени, он получает нужнейшее для его ноги тепло. Нога у него, очевидно, была мерзлянка.