Судный город
Шрифт:
Мои исследования показали, что упырей можно убить одним из двух способов: обезглавливанием или обширной травмой головного мозга. Поскольку первый был слишком трудоемким, не говоря уже об опасном, я порекомендовал мэру второй. Этот план нанес бы станции значительный ущерб, но Бадж подтвердил свою поддержку.
— Собственность лучше, чем люди — сказал он.
— Есть ли какие-нибудь вопросы к профессору? — Спросил капитан Коул.
Дородная женщина подняла руку.
— Мы уверены, что прожекторы будут эффективны? Что помешает упырям развернуться и напасть на них?
— Одним словом — сказал
Молодой человек поднял руку.
— Если упыри обладают такой силой, о которой вы говорите, как вы можете быть уверены, что сможете сдержать их на станции "Канал-стрит"?
За день до этого я спустился на станцию с вооруженным подкреплением и несколькими фонарями полного спектра действия. Несмотря на мою давящую на сердце боязнь находиться под землей и на то, что там воняло упырями, я не торопился наносить защитные знаки на туннели и выходы станции. Я планировал наполнить символы большой дозой энергии, создав поле, сдерживающее гулей. Но Сотне не обязательно было знать магические подробности.
— Я уверен — ответил я.
— Хорошо, а что вы используете в качестве зажигательного вещества? — настаивал молодой человек — Напалм? Термит?
Вообще-то, драконий песок. Есть еще кое-что, чего тебе знать не обязательно.
— Вещество, которое будет труднее обнаружить — ответил я — У гулей острое обоняние — Когда я огляделся в поисках других поднятых рук, то заметил, что место, которое занимала Вега, теперь пустует.
Да, она меня ненавидит, подумал я.
— Спасибо, профессор — сказал капитан Коул, подходя к кафедре. Я собрал свои записи и сошел со сцены, когда он обратился к аудитории — Начало операции запланировано на это воскресенье в семь ноль-ноль. До этого момента, начиная с сегодняшнего дня, мы будем проводить полномасштабные тренировки на тактическом полигоне в Бронксе каждый день.
Пока капитан говорил, я прошел к заднему ряду и занял место, которое освободила Вега. Хоффман повернулся ко мне лицом.
— Должен отдать тебе должное, Мерлин — прошептал он — Ты продержался с этой аферой дольше, чем я думал.
— Аферой? — Я вспылил — Так ты называешь то существо, с которым мы сражались на линии штормов прошлой весной? — Спросил я, имея в виду гибрид оборотня и вампира.
— Ты говоришь о той женщине-альбиносе?
— О, так вот кем она была? Ладно, забудем об этом существе. Как насчет того, как я спас тебя от опасности с расстояния в тридцать футов?
— Дешевый трюк. Любой фокусник смог бы провернуть это.
— И окружил существо световым щитом?
Хоффман скорчил гримасу, как будто все, что я хотел еще сказать, не стоило того, чтобы его слушать. Мне пришлось напомнить себе, что я разговаривал с ним не для того, чтобы убедить его в моей подлинности. Я сделал глубокий вдох и выдохнул через нос, чтобы снять сдерживаемое напряжение.
— Все еще работаешь над делом леди Бастет?
Он посмотрел на меня с подозрением
— Ну и что, если и так?
— Есть какие-нибудь зацепки?
— Будто, я бы тебе сказал.
Я
— Ты уверен?
Он нахмурился, глядя на снимки. На первых кадрах видно, как он беседует с одним из людей мистера Моретти, принимая конверт. На последующих фотографиях он повторяет церемонию, на этот раз с представителем мистера Брусилова, главы русской преступной семьи Нью-Йорка.
— Похоже, мы застали тебя в день выплаты жалованья — сказал я.
— Кто, черт возьми, их сделал? Ты?
— Улыбнись, тебя снимает скрытая камера — Я собрал снимки, сложил их в аккуратную стопку и сунул в карман рубашки — И это еще не все, откуда они взялись.
Хоффман наклонился ко мне так, что я смог разглядеть каждую маслянистую пору на его сморщенном носу.
— Я собираюсь сказать тебе две вещи — прошептал он — и тебе лучше выслушать их как следует. Во-первых, я в самом разгаре спецоперации. Это то, что ты фотографируешь, идиот. Во-вторых, то, что ты здесь делаешь, это попытка шантажа. Я оставлю это без внимания, потому что, честно говоря, ты не стоишь бумажной волокиты. Но я вижу тебя или твою камеру где-нибудь рядом со мной, когда я работаю, и я задерживаю тебя. Ты меня понял? Это пять лет за препятствование правосудию и еще пять, за шантаж. Тогда посмотрим, насколько умным ты себя считаешь.
— Секретная операция? — Спросил я с притворным удивлением — О, боже, меньше всего я хочу вмешиваться в важную работу полиции Нью-Йорка. Приношу свои извинения. Позвольте мне просто передать это капитану Коулу, чтобы он мог избавиться от них должным образом. Мне бы не хотелось, чтобы это попало в руки амбициозного репортера.
Когда я поднялся, Хоффман сжал мое предплечье, впившись пальцами в мясистую нижнюю часть. Я вздрогнул и попытался высвободить его пальцы. Капитан Коул замолчал и, нахмурившись, посмотрел на нас.
— Какие-то проблемы, джентльмены? — Спросил он.
Я посмотрел на Хоффмана, приподняв брови. Через мгновение он отпустил меня и покачал головой.
— Нет, сэр — сказал он — Нет проблем.
Я опустился обратно на стул, когда капитан Коул продолжил говорить.
— Какого черта тебе нужно? — Спросил Хоффман яростным шепотом, глядя вперед.
— Что можешь рассказать мне о расследовании дела леди Бастет?
— Ничего — сказал он.
Я снова начал подниматься.
— Я имею в виду, что у нас пока ничего нет — быстро сказал он — Мы нашли кое-какие улики на месте преступления. Волосы, волокна и тому подобное. Но это бизнес, люди приходят и уходят постоянно. Мы должны перепроверить улики против её известных клиентов. Даже против тебя.
— Свидетелей нет?
— Если так, то никто не говорит.
— А как же кошки?
— А что они? — усмехнулся он — Ты думаешь, кто-то из них что-то видел?
— Нет, умник. Есть следы укусов? Что-нибудь, указывающее на то, как они были обезглавлены?
— Ну, это было сделано не лезвием. Эти головы были оторваны — Он взглянул на меня, его челюсть двигалась, как будто он решал, говорить мне что-то или нет.
Я похлопал по карману своей рубашки, в котором лежали фотографии.