Судный город
Шрифт:
— Не говоря уже о том, что вы сможете восстановить работу этой линии, чего так долго добивалась общественность.
— Великие умы мыслят одинаково — Бадж взглянул на часы.
— Через пару минут у меня встреча с боссом MTA. Это, конечно, тяжелый удар, но это между нами. В любом случае, давайте встретимся завтра в это же время. Я хочу, чтобы ты разъяснил нам с капитаном Коулом все нюансы.
Мы пожали друг другу руки. Как и на протяжении всей встречи, я не мог найти скрытых мотивов. Программа уничтожения, похоже, была именно такой, какой её представлял Бадж: масштабное вливание денег и ресурсов в решение проблемы мародерствующих
Остаток дня я провел в своей библиотеке-лаборатории. Я собрал всю информацию о вурдалаках, какую только мог, проанализировал её до мельчайших подробностей, а затем разработал способ массового уничтожения. Я изучал карты линий метро. Я протестировал различные защитные знаки и магические зажигательные средства. Удовлетворенный, я напечатал план и на следующий день отнес его в офис мэра.
Лэнс Коул, человек, назначенный главой Сотни, сидел в кресле напротив стола мэра в своей капитанской форме. Он поприветствовал меня кивком, который было трудно разобрать среди возрастных морщин на его смуглом лице. Пока я обсуждал с Баджем свою стратегию, Коул сидел и слушал.
Когда я закончил, Бадж повернулся к нему
— Что ты об этом думаешь?
Капитан Коул прижал к усам темный драгоценный камень братского кольца и перечитал мое предложение. Дойдя до конца страницы, он коротко кивнул.
— Если ты сможешь прикрыть фары, а Эверсон вот эту часть — он провел по пунктам указательным пальцем — мы сможем позаботиться об остальном.
— Как скоро? — Спросил Бадж.
— Я могу подготовить команду в течение недели — ответил Коул.
— Как тебе это нравится, Эверсон?
— Меня это устраивает.
Бадж улыбнулся нам обоим.
— Именно поэтому я нанял лучших.
— Эм, еще кое-что — сказал я — Я бы хотел, чтобы детектив Хоффман из отдела по расследованию убийств также консультировал нас.
Капитан Коул наморщил лоб.
— Нам уже помогает детектив Вега.
— Верно, но Хоффман тоже работал со сверхъестественными случаями — сказал я — И у него другая точка зрения.
Это означало, что он оставался упрямым скептиком в отношении сверхъестественного, несмотря на все доказательства обратного. Но я хотел заполучить его не поэтому.
Коул, казалось, на мгновение задумался, прежде чем кивнуть.
— Отлично. Я собираюсь попросить вас представить свой план Сотне в четверг. Я прослежу, чтобы там были оба детектива.
Отлично, подумал я. Но у меня не так много времени.
По дороге домой я заехал в магазин фотоаппаратуры. В отделе винтажных товаров я нашел старый фотоаппарат "Полароид" и несколько пачек пленки и заплатил за них.
Вернувшись в свою домашнюю лабораторию, я поместил клок волос, который отрезала у Хоффмана на месте преступления, в свой серебряный круг для литья. На полу рядом с ним я нарисовал второй круг, побольше. Внутри я насыпал горку влажной серой глины, которую хранил в пластиковом контейнере для мусора. Затем я посыпал глину черной золой, тертым корнем мандрагоры и двумя столовыми ложками собственной крови.
Достав с полки книгу заклинаний, я сверился с инструкциями на коптском языке. Для шпионажа использовались гадание, проецирование и призыв низших существ. Но мне нужны были записанные доказательства, а это означало анимацию. Я вздрогнул, вспомнив о своей последней
"Нечистая глина", напомнил я себе, надеясь, что это и было причиной мазохистского проявления. Я направил свой посох на горку высококачественной глины и произнес заклинание, тщательно выговаривая каждый слог.
— Живи... дыши... дыши спокойно...
Энергия проходила через мою мысленную призму. Я вложил эту энергию вместе с частичкой своей собственной сущности в глину. После минутного бездействия глина начала хлюпать и сворачиваться в комок. Кровь превратилась в сеть сосудов. Через несколько мгновений стали видны очертания существа, похожего на головастика, с большими зрачками вместо глаз. Оно извивалось и билось на полу, его уменьшающийся хвост вскоре сменился отрастающими ногами. Руки торчали из-под головы, которая становилась все менее эмбриональной, все более человеческой. Глаза сузились и переместились внутрь, пока я не стал смотреть на младенца. Младенец открыл рот в беззвучном крике, вытягиваясь, его С-образная спина становилась все более лордозной. Это был мальчик. По мере роста конечностей голем начал подниматься на ноги, пошатываясь по мере того, как на его формирующейся голове прорастали темные волосы.
К тому времени, как голем выровнялся и открыл свои карие глаза, я оказался на одном уровне с грубым подобием самого себя. Я подождал мгновение, призыв силы вертелся у меня на кончике языка, но анимация не начала кричать или размахивать кулаками. Он только наблюдал, ожидая моей команды.
— Одевайся — сказал я, раскладывая стопку одежды у его ног.
Голем уставился на одежду, прежде чем в его примитивном мозгу что-то прояснилось. Сначала он потянулся за клетчатыми боксерами, с трудом влез в них, левой ногой, затем правой, и натянул их. Затем он надел носки в том же порядке слева направо. Дело было в том, как я одевался, что имело смысл, учитывая, что он опирался на более тусклую версию моих собственных знаний и воспоминаний.
В завершение он надел ожерелье с медным амулетом, который я наполнила энергией, чтобы поддерживать его в течение следующих нескольких дней. Он даже спрятал его под рубашку, как я сделала со своей собственной подвеской в виде монеты.
— Готов приступить к работе?
Голем посмотрел на меня с выражением, похожим на выражение лица манекенщицы из магазина одежды.
— Вот это да. Но сначала нам нужно придумать тебе имя. Как тебе Эд?
— Эд — монотонно повторил он.
— Тебе это нравится, да? — Я усмехнулся и хлопнул его по плечу — Что ж, у меня есть для тебя работа, Эд.
Я сосредоточил свое внимание на серебряном круге, в который уложила волосы Хоффмана. Произнося заклинание, я вложил сущность детектива в свой посох, а затем направила её в амулет Эда, превратив его в маячок для наведения на цель. Я махнул Эду в сторону того места, где на краю лабораторного стола стоял мой фотоаппарат "Полароид".
Я медленно проговорил:
— Заряди фотоаппарат пленкой и сделай мой снимок.
Эд повозился с металлической упаковкой пленки, в конце концов снял её и вставил пленку в камеру. Я широко улыбнулся, когда голем поднес "Полароид" к правому глазу и щелкнул. Из отверстия камеры появилась фотография в белой рамке.