Студент поневоле
Шрифт:
— Кто?
— Прекрасный принц…, — она снова уплыла, но я потряс её.
— При-инц, — простонала она.
— Ага, прынц. Смотался отсюда на белом коне, аж стебли засверкали.
— Что-о?!
— Это был чёртов адонис.
— О! — глаза Астры расширились, а бровки поползли к макушке.
— Я прогнал… ла их. Вставай. Пора линять отсюда.
Меня вдруг передёрнуло от воспоминаний о сладких губах. Брр…
— Смотри-ка. Они тут без нас развлекаются! — Из-за деревьев вышли Динка и Ринка.
— Куда это вы собрались? — прищурилась
— А что вы тут делаете?! — набросилась на них Астра. Она совершенно очнулась, потрясенная появлением бывших соседок по комнате.
— А вы в курсе, что здесь рядом поляна с адонисами? — улыбнулась Ринальда.
— Так они к ним и сбежали! Как девчонки со второго курса.
— Дуры! — воскликнула Астра.
— Дуры, — повторил я.
— А что? Мы бы с удовольствием, — рассмеялась Динка.
— С ума сошли? Они же завянут через год-два, оставив вас с разбитыми сердцами. От любви адониса не сразу оправляются или вообще не оправляются. Некоторые девушки, обезумев от потери, бросались со скалы в море. Вы горько пожалеете.
— Ничуточки, — фыркнула Динка. — Их же много — адонисов, новые расцветут.
— Дуры! Как вы не понимаете…
На нас обрушилась новая волна дурманящих ароматов. Я сообразил, что это значит и, схватив Астру за руку, потянул её прочь. Верно адонисы поняли, что никаких тюльпанов поблизости нет, почуяли новых девушек и вернулись…
— Бежим!
Мы побежали по тропинке, не оглядываясь, и вскоре выбрались из леса. Кажется, оторвались. А что там сталось с Динкой и Ринкой меня мало волновало. В конце концов, сами нарвались. Запыхавшись, мы остановились на дороге, по сторонам от которой вился кустарник с розовыми цветками. Их душистый запах ничем не напоминал аромат адонисов и это радовало. Я вздохнул поглубже.
— Каприфоль, — вдруг сказала Астра.
— Что?
— Каприфоль. Такие же кусты росли у нас в лесу вокруг замка, далеко отсюда, — вздохнула Астрея. — Мама его любила… Как я соскучился по своей маме!
— Послушай, Астра, — я достал Зеркало. — Скоро вечер, а мы должны подойти к мысу до темноты… В общем, чтобы я ни делал не удивляйся, пожалуйста. Ладно?
Он кивнула немного неуверенно, но не возражала. Зато запротестовал Норд:
— Эй! Ты что задумал? Ты чего задумал? Прекрати!
— Увеличивайся.
— И не подумаю!
Астрея уже смотрела на меня с опаской. Лучше поторопиться.
— Увеличивайся, говорю. Иначе мы не успеем на корабль, и нас схватят адонисы. Их тут целый рассадник.
— Ну ладно. Шантажист!
— У меня были замечательные учителя.
Астрея не успела даже пикнуть, как я превратил её в колечко и надел на палец.
— Теперь превращай меня в птицу.
— Да ты чего нанюхался-то?!
— Превращай, я сказал!
— Т-ты уверен?
— Попробую.
— Как знаешь… Я ни за что не отвечаю.
— Собакой же я был.
— Сравнил! Собаки бегают по земле и у них четыре лапы, а не крылья.
— Представлю себя собакой с крыльями.
— Тогда
— Не умничай.
— Ладно. Приготовься к отсроченному превращению…
Вскоре на дороге сидела чайка с кольцами на лапках. Одним кольцом была Астрея, в другом — прятался крошечный Норд. А мир вокруг изменился, ведь я смотрел на него птичьими глазами. И, стремясь убраться с дороги, я изо всех сил пытался опрокинуться в бездонно-синее небо.
Я кричал, кричал, кричал! Махал, махал, махал крыльями! Но лишь елозил по дороге, поднимая пыль, а потом вдруг подпрыгнул и взлетел. Не иначе как сработали птичьи инстинкты. Хорошо ещё, что погода была лётная — ясная и безветренная, и мне не приходилось регулировать порывы ветра.
Я помчался широко разведя крылья. Я набирал высоту и вот уже парил высоко-высоко в небе, осматривая остров с высоты. Он плавал подо мной, словно зелёный пирог в сиропе, на синих-синих волнах, озарённый солнцем.
Я испытал странное чувство. Чайка высматривала путь, а человек затаил дыхание от восторга. Я ведь раньше не знал, как это чудесно — летать в поднебесье (куцые полёты в облике Принца Ночи не в счёт) и от счастья едва не потерял высоту. Но птица оказалась сильнее, и я понёсся на юг, к мысу. Птица чувствовала, куда лететь, видя тончайшую магнитную сетку покрывающую неведомую землю. Я встроился в нужный воздушный коридор и энергично заработал крыльями. Мыс был уже близко. Я узрел мачту корабля, торчащую из-за мыса и начал снижаться, когда сверху раздался хищный клёкот. Надо мной нависла чудовищная тень и…
Глава 11 — Экватор!
ИСТОРИЯ ДВЕНАДЦАТИ
Надо мной нависла чудовищная тень и… сверху камнем упала громадная хищная птица. Это поняла чайка, а я лишь отреагировал. Охотник сжал меня острыми когтями — здоровенными, как крюки-кошки, лишив возможности двигаться, и потащил ввысь. Как ещё я между этими крючьями не выпал, такой мелкий и беззащитный… Цель была так близка, — я уже видел спущенные паруса, корму и маленькие фигурки внизу… Я даже успел дотянуть до палубы — и он схватил меня как раз над ней. Так глупо умереть во цвете лет! Чайкой.
Я пронзительно закричал, изловчился и яростно клюнул хищника. И ещё, и ещё! Он отозвался сердитым клекотом, в котором я неожиданно различил: «Жертва. Обед. Кончено. Не трепыхаться». Кто это тут жертва?!
И не разбирая, чей это голос — моего воображения или охотника, я клюнул снова. Он немного ослабил хватку, но меня не выпустил. Однако я почувствовал слабину и забился как безумный… «Бзззысссь!», — что-то просвистело в воздухе и ударило выше.
Хищник испустил отчаянный крик и выпустил меня. А я попытался лететь, но крылья не слушались. Побарахтавшись в воздухе, я беспомощным кубарем падал вниз, и всё мелькало у меня перед глазами. Я едва различал происходящее — всё кружилось, вертелось, крутилось: палуба-небо-палуба-небо-мачта-палуба-небо-палуба…