Студент поневоле
Шрифт:
— Пойдём, — она взяла меня за руку и повела к выходу, мимо преподавательниц и магистра, который совершенно забыл о моём существовании.
Я шёл за ней как во сне, послушно, как телёнок… Не сводя с неё счастливых глаз…. Она меня выбрала. Она меня….
— Ну чего ты уставилась! — девушка сердито тряхнула мою руку.
— Йа, йа…
— Что, так заметно? Да, я выменяла у третьекурсницы Клеи побрызгаться из флакончика — на розовые ленты с блёстками и заколку из оникса. Но на женщин это не действует. Или действует…. Ладно, просто мы сегодня собирались…. Ты ведь никому не
Я энергично затряс головой.
— Вот и умница… Наша комната. Входи.
Я и не понял, как мы дошли, вернее, я не замечал даже, куда иду и долго ли … Теперь начинал понемногу приходить в себя. Девушка затворила дверь, и я осмотрелся. Большая комната с двумя окнами, тремя кроватями, тремя туалетными столиками, уставленными баночками, коробочками и флакончиками. Пуфики и платяной шкаф во всю стену.
— Кровать к вечеру поставят, — истолковала девушка мой взгляд. — А где твои вещи? Я показал ей ридикюль, набитый женской одеждой для отвода глаз.
— В шкафу есть свободные полки. Хотя вскоре тебе всё равно выдадут форму…
Она болтала без умолку, но мне приятно было слушать её звенящий колокольчиком голос.
— А туалетный столик можешь делить со мной. Мне одной много…
Действительно, её был самый пустой.
— А ты не немая?
— Нет, — с трудом выдавил я.
— Давай знакомиться, — она села на кровать и притянула меня рядышком с собой. Я окончательно забыл о превращении и разомлел. Но меня тут же охолонили.
— Меня зовут Астра. А тебя?
Ой! Это была самая непродуманная часть нашего плана.
— Э-э…. мммм
— Как?
Так. Она Астра. Значит…
— А я — Тюльпан… на! — выпалил я первое пришедшее в голову. Она широко раскрыла глаза. Упс!
— Тюльпана? Странное имя для девушки…
Я методично выгреб из памяти полученные недавно сведения, и кое-чего нашёл:
— Мой папа был тюльпаном — вождём племени тюльпанов.
Удивлённая она выглядела ещё красивее.
— Извини, но этого не может быть?
— Почему?
— Тюльпаны — это же гумоцветы.
— Кто?
— Ну, цветониды. И потом, тюльпаны такие агрессивные…
Теперь недоумевал я, хотя у меня всё же хватило соображения нагло выкрутиться из этого положения.
— Я никогда не видела отца. Мне мама рассказывала, что он — вождь тюльпанов… И я не знаю, кто такие эти гумо…, нидо…, гумоцветы. Там, откуда я родом, — я лихорадочно припомнил название города, где собирался остановиться Тим. — Из Каранде. В Каранде никто об этом не знает…
Врать, что я из Фегля в данном случае было не совсем правдоподобно. Фегль — слишком близко.
— Чудно… Я родом из земель, что находятся ещё западнее, но у нас каждый школьник знает, кто такие цветониды.
Кого я обманываю?!
— Хотя, эти граффитские снобы могли и забыть. Ой, прости, я не тебя имела в виду.
— Ничего. Я туда сама переехала с мамой, маленькая.
Во я заврался-то! Мне уже даже начинали нравиться эти женские разговоры, и я уже не совсем понимал, что правда, а что ложь. Сначала я испугался, а потом рассудил, что так даже лучше — болтовня отвлекала меня от красоты Астры. Ей ведь невдомёк, что я никакая
— У тебя цветочное имя. Астра.
Она рассмеялась.
— Никакое оно не цветочное. Моё полное имя — Астрея.
Снова, упс…
— А кто назвал тебя Тюльпаной?
— А? Мама…
— Оригинальная у тебя мама. А ты не хочешь имя поменять?
— Зачем?
— Каждый может выбрать себе любое имя в четырнадцать лет. А раньше это было привилегией магистров…
— А ты? Ты меняла имя?
— Нет, — она вздохнула. — Мне дала его мама, а она… В общем, отец воспитывал меня один.
— А расскажи мне о гумоцветах.
Я должен был узнать об этом побольше, коль я здесь, чтобы опять не попасть впросак. И Астра была рада отвлечься от грустных воспоминаний и начала рассказывать:
— Цветониды — это люди-растения или люди-цветы. Они обитают только на островах в Южном море. Внешне они похожи на нас, но немного отличаются. Ты сама увидишь, когда завтра пойдёшь на урок в оранжерею. И все они однополы: гиацинты — мужчины, розы и фиалки — женщины, а воспроизводят только себе подобных — если многолетники, как розы или фиалки и самих себя — если появляются из луковиц, как гиацинты и тюльпаны. А тюльпаны ещё и воюют со всеми, кто им не нравится. С другими гумоцветами или даже людьми, которые заплывают на их остров. Остров Тюльпанов лежит в шестидесяти лигах отсюда в сторону Солнечного залива. А самые безобидные — это нарциссы. Они только и делают, что на себя любуются и любят только себя. Нарциссы живут на цветочном архипелаге. Остров Нарциссов, Гиацинтов, Левкоев и Розовый остров — часть цветочного архипелага. Это в сторону Лунного залива. А мы находимся между ними. Это — остров Адонисов, как ты знаешь. Так вот, Адонисы — особые цветы. Одни из них культурные. Они растут в садах, оранжереях и вполне нормальные, мирные и не чужды приличиям. Другие — дикие… Вот эти — опасны! Невинным девушкам не следует подпускать их к себе. О них такое рассказывают!
— Какое?
— Видишь ли, они живут чуть больше года, реже — два и опыляются… Людьми. Ну, то есть…, — она даже покраснела. — Для воспроизводства себе подобных им нужны девушки…, тогда у них появляются семена и… Они растут из семян.
— Я правильно поняла? Адонисы — мужчины.
— Конечно. И очень красивые мужчины….
Она подавила вздох.
— До третьего курса нам разрешают общаться с ними только в оранжерее…
— А обычные цветы здесь растут?
— Сколько угодно, — она улыбнулась. — Хочешь, открою тебе секрет? В обмен на твой.
Я насторожился, но кивнул.
— Сегодня ночью мы с девчонками со второго курса собираемся в береговые пещеры, где отдыхают и купаются дикие адонисы. Посмотреть.
— Ты же говоришь — это опасно.
Она покраснела:
— Мы только посмотрим. Издали…
Я мысленно усмехнулся.
— Подглядывать?
Она совсем побурела.
— Они там все…
— Обнажённые? А разве они бывают одетые.
— Ты совсем ничего не знаешь! Одежда растёт вместе с ними и меняется несколько раз за год, когда портится. Или когда они снимают её — вскоре вырастает другая.