Стрингер. Летописец отчуждения
Шрифт:
— Я про эксперименты слышал.
Сибирцев склонился над изображениями.
— Всякие там плоти, кабаны, чернобыльские псы… Их связывают с мутациями после первого выброса. Где же они? — Толстяк полистал бумажки и, наконец, нашел: — Вот. Остальные… Хм… После трагедии на ЧАЭС в Зоне отчуждения как грибы после дождя росли военные лаборатории. Некоторые открыто, некоторые скрывались за вывесками НИИ и заводов. Ходят слухи, что политики возмечтали реализовать новый проект — создать клонированную неоармию. К примеру, бюреры
— Да уж, — вздохнул Сибирцев.
Совсем кстати запиликал телефон. Сибирцев все искал повод, чтобы покинуть очкарика, который вряд ли знал детали. Информация о Зоне у гражданских была какая-то нелепая. Сказали бы еще, что там зомби ходят. Понапридумывают ерунды всякой.
— Извини, — наигранно виновато бросил Сибирцев толстяку. — Мне бежать надо. Пересечемся еще. Я тут, похоже, надолго застрял.
Тот закивал, встал и опять направился к кулеру. У очкарика в кабинете тоже было душно.
«Совсем у них тут плохо с кондиционерами», — думал Сибирцев, уходя.
Зона не спит никогда. Здесь ночь даже не отдельное время суток. Скорее другое измерение. За черной стеной скрывается смерть. Алексей помнил, как быстро погиб тот сержант. Сколько он успел отойти от избы? Десять метров? Двадцать? Сто?
Чтобы пережить ночь в Зоне, нужно искать нору. Любое укрытие — главное, чтобы стены были покрепче и лучше два входа. Всегда надо заранее готовить дорогу к отступлению. Кляп завел их в тупиковую трубу. Но группа была большая. Столькими стволами можно и от химеры отбиться, не говоря уже о всяких там кабанах.
Смертин не спал, так же как и Зона. Он внимательно вслушивался в каждый шорох.
Кто-то стрелял на том берегу озера, за свалкой машин, за протоками. Там, откуда виднелся сгоревший лес.
— Саян! — позвал стрингер.
— Чего тебе? — раздался откуда-то из темноты грубый голос командира.
— Не спишь?
— Дурак! Я на часах. Ты же не знаешь, что такое часы, — буркнул тот.
В темноте вспыхнула спичка, оставив после себя скудный огонек тлевшей сигареты. Саян закурил.
— Холодно, — сказал стрингер.
От ледяных стенок трубы тянуло сыростью. Смертин то и дело щупал их ладонями, чувствуя, как по пальцам стекают капли воды. Он постоянно ворочался из-за того, что спина моментально промерзала, и поясница начинала тянуть и болеть. Не спасали ни «монолитовский» комбез, ни плащ. Только голову удалось пристроить на рюкзак.
— Там «фреон», с той стороны трубы. Терпи до утра.
— Утром будет еще холоднее.
— Ну, извини, лежаков с одеялами не заготовили. Не ждали мы тебя, журналист. Так бы, конечно, заранее приперли.
— А «чистые»
— Точно.
Саян глубоко вдохнул носом, махая в темноте сигаретой. Бочка, лежавший в самой глубине трубы, всхрапнул. И как он там может вообще спать? Ведь все себе за ночь отморозит.
— А почему тогда военные «чистых» расстреляли?
— Если б знать… Хотя военные сталкеры и не такое могут творить. Они зверье еще то. Цель у них такая — вычистить в Зоне все, что умеет думать.
— Зачем? — не понял Алексей.
Он звонко харкнул и выплюнул на железную стенку тугую слюну, чувствуя, что в носу образовалась давящая тяжесть. Еще немного — и заболеет. Смертин забеспокоился, потому что не представлял себе, как он пойдет, а уж тем более побежит больной через Зону.
— Говорят, что сталкеры сильно мешают людям поставить Зону к ногтю.
— А разве это возможно?
— Я не знаю… Нет, наверное. Она себя в обиду не даст, ты уж поверь. Вояк больно местные зверушки волнуют. Очень они им нравятся в качестве домашних.
Саян засмеялся каркающим смехом, потом подавился и замолчал.
Стрингера толкнули в бок.
— Подвинься ты, что ли! — ругнулся из темноты кто-то голосом Жоры.
Лысого почему-то положили рядом со Смертиным. Все «монолитовцы» старались держаться от него подальше, даже когда он выбросил фонящую излучением одежду. Командир чуть ли не из-под палки заставлял присматривать за бугаем то Бочку, то Рябого. Кляп сразу отказался. Сказал, что пулемет тяжелый, и он Жоре ничем помочь не сможет. Алексей подозревал, что сталкеры боялись того самого проклятия Зоны, о котором толковали втихаря, пока лысого не было рядом.
Смертин хотел спросить у командира, что с бугаем будет дальше, но вовремя сдержался.
— Саян, а камень кто-нибудь взорвать пытался? — сменил Алексей тему.
— Ты бы заткнулся, ведь накличешь беду на нас.
— Ясно, значит, не пытались.
— Пытались. Три раза.
— Ну и?
— А разве можно убить Бога? — сказал Саян таким тоном, будто это была прописная истина. — «Долговцы» устраивали целые походы. Жали нас чуть ли не к самому саркофагу, но мы выстояли. Они все-таки прорывались на территорию ЧАЭС… Там потом столько трупов было. И ворон. Вот представляешь, не боятся туда залетать. Жирные там, раза в два больше обычных.
— Значит, его невозможно уничтожить?
— Что он тебе такого сделал? — разозлился Саян.
Смертин услышал в его голосе нехарактерные для командира истеричные нотки.
— Что он тебе сделал? — повторил Саян.
— Да ничего, ничего. Просто если это все не проделки военных, если это не какая-то катастрофа, то уничтожить его может только… Ты же понимаешь, что он тоже кому-то служит, какой-то высшей силе.
— С чего ты взял?
— В Зоне все мерзкое, уродливое…