Стрингер. Летописец отчуждения
Шрифт:
Смертин глотнул, ощутив, как шибануло жаром в горло.
— Нормалек? — подмигнул Саян.
Он взял фляжку и плеснул себе в рот. Запахло алкоголем. Смертин как-то быстро опьянел. Ему вдруг очень захотелось есть.
— Поесть бы.
— Пойдем к трубе, там наши уже разложились. Завтракать изволят, — гоготнул Саян.
Алексей попытался встать. Суставы отозвались недовольным хрустом. Сапог скользнул по крыше, и он чуть не полетел в заросшую водяной чумой жижу.
Едва удержался. Как же
— Не шевелись, — зевнул Саян. — Под тобой «соска». Справа, между бульдозерами, — «мясорубка». Как ты вообще сюда потемну залез?
— Что значит «соска»? — застыл Смертин.
До бульдозеров еще метров пять, а эта, по словам командира, находилась прямо под задницей.
«Монолитовец» явно получал удовольствие от замешательства Алексея. Он потянулся, как огромный кот:
— «Соска»… «Соска» — это ловушка. Мерзкая. На болотах таких полно. Вот коснется сейчас твоя нога поверхности, и «соска» уже не отпустит. Начнет тащить вниз, в ил. И тебя даже «КамАЗом» не выволочь. Разве что ногу отрубать. Такая вот красотуля, эта самая «соска».
— Дай пройти, — единственная безопасная дорога на берег пролегала через «копейку», на которой устроился Саян. — И дробовик отдай.
Аномалия булькнула тугими воздушными пузырями. Неслабо она пристроилась. Такой неровный темный блин метров на тридцать в диаметре.
— Ну чего вы там! — вновь крикнул Бочка, рассмотрев, что людей стало теперь двое.
Саян встал и направился к берегу, ловко перепрыгивая с одной машины на другую. «Benelli» он засунул в салон «копейки», так что ствол торчал из разбитого бокового окна. Смертин осторожно перелез на соседнюю развалюху, достал ружье и начал пробираться следом за командиром, стараясь запомнить и повторить каждое его движение. Зона уже научила.
Лысому под утро стало плохо. Он облевал всю трубу, размазав по ней и остатки ужина, и завтрак, поэтому Кляп и Рябой устроились на вершине мусорной горы у дыры входа.
— Ну как? — посмотрел на узбека Саян.
Тот только выразительно покачал головой:
— Нашли? — увидел он Смертина. — Здесь под утро слизень прошел, — пнул узбек ногой измазанную розовой жижей железку. — Вы в сумерках, поди, и не видели.
— Говно не тонет. Даже в Янтаре, — Алексею показалось, что Бочка ему обрадовался.
— Да видели, видели, — закивал Саян. — Я чуть в целую лужу не вляпался. Подсохла уже.
Еще один падальщик Зоны. Гигантская желеобразная субстанция, рыскающая ночами в поисках трупов. Слизень двигался очень медленно, оставляя за собой влажный след. Он переваривал все, что попадалось на пути. Будь то останки псевдопса или раненый человек. Не самая завидная судьба — очнуться в тот момент, когда
— Вы будете смеяться, но его логово — соседняя труба, — показал Кляп. — Хорошо, что впотьмах не перепутал.
— Смешно, — мрачно сказал Бочка.
— На все воля Монолита, — в своем стиле ответил командир.
Из трубы вывалился, не переставая рыгать, Жора. Лицо лысого было бледнее, чем у зомби, губы мучительно изогнуты.
— Саян… — протянул он измазанную блевотиной руку.
Пахнуло кислотой и болезнью.
— Жорик, ты бы полежал еще. Как ты на это смотришь?
— Выходить пора, — Кляп показал на убежище слизня. — Подальше отсюда надо. За ним крысы пойдут, а за крысами падальщики.
— Щас. Отойдет чуток.
Посидев немного, решили выдвигаться. Бочка, кривясь от вони, помог бугаю вылезти из их временного укрытия. Толстяк выразительно крякнул и сгорбился, стараясь удержаться на ногах. Лысый постепенно приходил в себя. Теперь его организм держался в основном на пилюлях.
— Там лощина, — остановил всех узбек, который вновь вел. — Идите четко по дну. На взгорки не лезьте.
— А этот слизень… Он же как… Как… — Смертин не мог найти подходящего слова. — Как пудинг? Чем же его… уничтожать? — выговорил, наконец, Алексей, обращаясь к насупившемуся Рябому.
— В таком случае задний проход должен быть всегда расслаблен. Ну, чтобы получить как можно меньше увечий, — хохотнул бредущий сзади Бочка.
Лысого повело, но толстяк тут же схватил его за плечо.
— «Кисель» все видят? — стандартно предупредил узбек.
«Кисель» видели все.
Жора опять начал блевать. Не надо было ему давать воды.
Саян брел расстроенный и подавленный. Он то и дело оборачивался на Лысого и тяжело вздыхал.
По коленям захлестали мясистые ветки неизвестного тростника. Идти стало тяжело.
— Стоп, — скомандовал Кляп. — У меня болты кончились.
Узбек повернулся к группе.
— Есть у кого? Бочка, ведь у тебя точно есть.
— Неа. Я свои почти все на «Целлюлозе» раскидал. По датчику иди.
— Датчик — зло. Он до беды запросто доведет. По датчику, сам знаешь, только в туалет ходить да по базе, — Кляп стоял, ковыряясь в карманах.
— А последний? — спросил Саян, плеская из фляжки на ладонь и протирая вспотевшую шею.
— Забыл.
Стрингер пошарил по комбезу и достал блестящий стальной шарик.
— Это что? — не понял узбек.
— Шарик. От подшипника. Они удобнее, — подкинул его в руке Смертин.
Кляп истошно загоготал, а вместе с ним и остальные. Только лысый не разделил всеобщего веселья. Жоре было не до того.
— Да что не так? — растерялся Алексей.