Страж. Наемник
Шрифт:
Вытянувшиеся лица были ответом, Язулла пробормотал.
– После того как ты развалил арену и вытащил нас оттуда, я больше не считаю твои планы сумасшедшими. Масштабными? Да! Дерзкими? Да! Но ни в коем случае не сумасшедшими.
– Рад, что ты мне веришь, Яз. – Данте посмотрел на ошарашенного словами Язуллы хозяина дома. – Господин Ашарака, вы не откажетесь от пополнения оборотных средств, ликвидным желтеньким металлом в местной рыженькой валюте? – увидев недоумение, написанное на его лице, пояснил. – От честно стибренного золота не откажетесь? – Ашарака застыл на месте с кубком вина
Алетагро радостно хлопнув в ладоши, обратился к Айтеру.
– Господин Айтер-Шайтен, когда придете к власти, вас не затруднит отдать нам молодую орчанку, похищенную Утак-Кату?
Айтер задумчиво протянул.
– Так вот почему Индерон задрал цены на свою продукцию и услуги для халифата. – Алетагро промолчал. – Конечно, не затруднит, с Индероном лучше иметь добрососедские отношения, поддерживаемые обоюдовыгодной торговлей, хоть наши границы никак не соприкасаются. – Алетагро удовлетворенно кивнул, разлегшись на подушках. Хмыкнув, Данте обратился к Айтеру.
– Господин Айтер, нам пора приступать к делу, время не терпит отлагательств. – мужчина кивнул и поднялся, Данте толкнул в бок Элкоса.
– Эл, поучаствуешь в заварушке? – полукровка только криво и многообещающе улыбнулся. – Ал, вы останетесь тут, слишком уж ваши фигуры выдающиеся.
Алетагро тихо пробормотал.
– И кто из нас глава отряда? – орки с гномами усмехнулись, услышав заявление. Данте поднялся вслед за Айтером.
– Стая, подъем! Или отсидеться надумали? – оборотни, хищно оскалившись, вскочили со своих мест. – Лист, Зал, Яз, Чат, вы тоже пригодитесь, будем осваивать профессию диверсантов.
***
– Если когда-нибудь вернусь домой, обязательно пойду учиться в школу меча! – шептала себе под нос молодая орчанка, расчесывая длинные, отливающие синевой густые волосы. Ралого раздраженно водила гребнем, смотря в свое отражение в зеркале. – Пусть только попробуют возразить! Это же надо, женщинам, видите ли, нельзя учиться мечному бою, так как мы будущие матери! – Ралого зашипела змеей от резкого движения. Короткая боль от спутавшихся волос заставила немного прийти в себя. – О Рабрак, дай только вырваться, стану первой женщиной воином за последние три тысячи лет!
Сзади послышался презрительный тонкий голос нового евнуха.
– Ралого, завтра тебе снова нанесут свадебную татуировку, готовься! Вот тогда я выбью из тебя всю строптивость, станешь нежной как шелк и цветочный мед.
Ралого презрительно фыркнула отражению евнуха, возвышающемуся над ее собственным отражением. Выбритая на лысо голова сверкала, отражая солнечный луч, падающий из окна справа, короткий розовый халат до бедер, слабо колыхался от теплого сквозняка, гуляющего по будуару орчанки, открывая вид на накачанную сверх меры грудь.
Ралого неосознанно
– Ну, нанесут татуировку, ну и что дальше? Все равно снова срежу и снова же покалечу того, кто мне попытается ее нанести, а если получится, то и убью.
Лицо евнуха скривилось от отвращения.
– Дура красноглазая, тебе великая честь оказана, стать женой великого хана Утак-Кату, а ты не ценишь! Ничего, я тебя вразумлю по-своему, мне хан разрешил немного телесного наказания применить! Все равно шрамы со временем все сойдут.
Улыбнувшись, евнух медленно начал снимать кожаную плеть с пояса, Ралого, нарочито улыбнувшись, развернулась и бросила ему что-то завернутое в белоснежный платок.
– Лови, подарочек тебе маленький.
Орчанка вновь отвернулась, и как ни в чем не бывало, принялась дальше расчесывать волосы, искоса бросая на евнуха взгляды. Евнух, коротко хохотнув, принялся разворачивать подарок орчанки, приговаривая.
– Тебе меня не задобрить, Ралого, я терпеть не могу старших, особенно вас переростков клыкастых. Сейчас посмотрю и займусь тобой.
Из платка на ладонь евнуха выкатилась какая-то маленькая бутылочка, покрытая множеством мелких рун с чем-то красным и густым, неохотно переливающимся внутри. Змея, что оплетала саму бутылочку, вдруг ожила, евнух заворожено поднес ее к глазам, пытаясь рассмотреть ее поближе, голова змеи поднялась, открывая маленькое горлышко, глаза загорелись багровым. Ралого, слегка побледнев, пробормотала, неотрывно наблюдая за евнухом.
– Не ты первый мне это сказал, евнух, надеюсь, хану тоже понравится мой подарок.
Змея, высунув раздвоенный язык и расправив капюшон, казалось, посмотрела евнуху в глаза, затем, стремительно удлинив тело, впилась евнуху в шею, прямо в сонную артерию. Евнух резко побледнел, покрывшись холодной испариной, плеть упала на пол из ослабевшей руки, а глаза расширились вместе с открывшимся для крика ртом, но прозвучал лишь слабый стон. Ралого поднялась с золотого цвета подушки, сделав, стремительный шаг к евнуху, подхватила падающее тело.
– Еще чуть-чуть и на одну мумию под кроватью станет больше. – приговаривала орчанка, закрывая дверь в будуар, только выглянула в главный зал, и убедилась в том, что никто к ней не спешит. – Спасибо тебе, неизвестный полукровка, выручили меня твои вещи, жалко только ножи забрать не смогла, но и этого вполне достаточно.
Змея, осушив тело евнуха, отцепилась от шеи и снова застыла, закрыв пастью горлышко. Ралого осторожно накрыла платком бутылочку, завернув, положила ее на стол, после чего закатила тело под кровать и еле слышно пробормотала.