Страсть
Шрифт:
— Она так и не научилась хорошо говорить по-английски. Дома отец и мать всегда говорили по-украински. Самые ранние мои воспоминания об этом имени связаны с колыбельной, которую она пела мне по-украински. Я не знаю, какое имя звучало в этой песне изначально, но она всегда вставляла вместо него мое имя — Ваня. Когда я видел ее последний раз, она напела мне эту колыбельную на ухо.
Я почувствовал, что еле сдерживаю слезы, и замолчал. Мне пришлось достать свой носовой платок.
—
— Мне может понадобиться твой платок, как только ты будешь в порядке, — сказала она. Ее глаза блестели от слез.
— Тем, что принадлежит тебе, пользуешься ты и только ты. Помнишь, что ты сказала мне насчет зубной щетки?
— Тогда мне придется воспользоваться рукавом твоего пиджака.
Она сняла крышку с коробки и развернула бумагу.
— Иван, они прекрасны. Спасибо тебе большое.
Она прикоснулась к лепесткам. Я оторвал кусочек оберточной бумаги и протянул ей, так как по ее щекам катились слезы.
— Вы, такой джентльмен, предложили даме носовой платок…
— Стараюсь, — ответил я, засовывая свой носовой платок в карман. — Надеюсь, у тебя на плите ничего не горит. В противном случае нам придется ужинать в ресторане.
— Не беспокойся. Все давно готово.
— Отлично. Может, проявишь гостеприимство и предложишь мне бокал вина?
Глава 15
И снова Ивану удалось вернуть себе прежнее расположение духа, он стал вести себя, как обычно, быстрее, чем я того ожидала. Но все-таки мне удалось уловить в его душе то, что он так старался скрыть от внешнего мира.
— Мне может понадобиться кое-какая помощь на кухне. Ты же не собираешься просто сидеть и смотреть, как я работаю?
— «Брось хмуриться! Взгляни повеселей! Смотри, какой заботливый я муж, — сам для тебя состряпал и принес».
Он взял коробку из моих рук и помог мне встать.
— «Уж благодарности-то это стоит!»
Он привлек меня к себе и нежно произнес:
— «Отлично, Котик, поцелуй меня».
И он поцеловал меня, но как-то по-другому, не так, как раньше, нежно, бережно, как будто мои губы могли повредиться, прижмись он к ним чуть сильнее.
— Если ты осмелишься отдать мою еду слугам или кому-то еще, как это проделал Петруччио с Катариной, твои вещи, которые ты так предусмотрительно оставил у двери, окажутся на улице, а вслед за ними отправится и твоя задница.
— Твоя квартира довольно мила, но все-таки в ней слишком мало места для прислуги. Наверное, твоя спальня особенно уютна.
— Можешь сам в этом убедиться, если хочешь.
— Что ж, по-моему, настало время поставить розы в воду и
Иван проследовал за мной в кухню. Я нашла вазу для цветов и поставила чудесный букет на стол. Вода для макарон уже кипела.
— Закуски и салат готовы. Но мне нужно еще приготовить макароны и положить морепродукты в соус. Я готова выслушать все твои пожелания.
— А вот это уже, дорогая моя, провокационный вопрос, учитывая, что я возбужден до предела.
— Что ж, мой милый Ваня, — сказала я, делая ударение на слове «Ваня», — ты можешь не извлекать свое богатство из штанов до конца ужина. Ужин ждать не может.
Он подошел ко мне со спины и обнял меня за талию.
— Если бы моя дорогая матушка слышала, что ты сейчас сказала, она бы в гробу перевернулась! — Он наклонился и поцеловал меня в шею.
— Ах ты, негодник! Отпусти меня, мне нужно закончить с ужином.
Я вырвалась из его объятий и пошла за бутылкой вина.
— Вот, — сказала я, протягивая ему бутылку и штопор, — открывай.
— Требовательная Джуди, вот ты кто!
Он взял бутылку и принялся откупоривать ее.
Я протянула ему два бокала. Затем я положила ему в рот оливку.
— Веди себя пристойно, пока я готовлю ужин.
Он улыбнулся, все еще жуя, по его лицу можно было прочесть: «Весь мир у моих ног».
— Тогда поручи мне сделать еще что-нибудь.
— Ты можешь нарезать хлеб. И поставь салат на стол. Он в холодильнике.
— Слушаюсь, мэм. Кстати, ты отлично выглядишь. Это платье выгодно обрисовывает твою попку.
По пути к холодильнику он игриво похлопал меня по заднице.
— Тебе придется подсказывать мне маршрут, пока я не начну ориентироваться здесь самостоятельно. Где взять нож для хлеба?
— У двери есть полочка, там уйма ножей. Ты тоже неплохо смотришься в этом пиджаке. Очень подходит для профессора.
— Да брось ты! Я не думаю, что профессора одеваются иначе, чем другие люди. Пожалуй, стоит убрать отсюда эти ножи.
— Не скромничайте, профессор, на вас шикарный твидовый пиджак. Много вы таких видели на улице? И какого черта ты собрался убрать ножи?
— Я тут заметил, что отсюда как раз легко добросить нож до двери спальни. Не хочу рисковать. Лучше убрать их в безопасное место!
— Может, будет лучше, если ты постараешься не совершать поступков, которые могли бы вызвать у меня такую ответную реакцию?
И снова он улыбнулся мне — той самой улыбкой, одновременно угощаясь оливками и артишоками.
— Можно мне кусочек сыра?
— Конечно.
Он принес мне кусочек сыра и положил его мне в рот, как я это сделала с оливкой.