Страсть

Козак П. Ф.

Я посмотрела ему в глаза.

— Это поразительно!

— Что именно?

— При этом освещении твои глаза совсем другого цвета.

— Правда? Иногда, дорогая, мне просто необходима карта, чтобы не заблудиться в твоих словах. О чем ты говоришь?

— Тебя никак нельзя назвать последовательным или ординарным. Ты просто ходячая загадка. Даже цвет твоих глаз неоднозначен. Ты самый непростой человек, какого мне приходилось встречать.

— Так интереснее жить, ты не находишь? Ты не ответила

на мой вопрос. Мы договорились?

— Да, мы договорились. И советую тебе серьезно отнестись к этой работе. Это не игра и не забава.

— Страсть моя, игры и забавы ждут нас сегодня ночью.

Он посмотрел на меня так, что у меня мурашки по спине побежали. Я знала, что если не поем как следует сейчас, то рискую потерять сознание потом. Я вмиг опустошила тарелку, но не успела я перевести дыхание, как он наполнил ее снова, не забыв при этом и про вино в моем бокале. Себе же он положил уже третью порцию, которая по своим размерам практически не уступала первым двум.

— Так, значит, ты и три добавки можешь осилить? — сказала я, потягивая вино.

Я начала постепенно расслабляться. Еда и вино сделали свое дело.

— Да. И я вижу, что тебе придется меня догонять. Мы должны проследить за этим.

— Я думала, ты уже этим занимаешься, — бросила я, указывая на свою теперь уже полную тарелку, но при этом думая о том, как мы последний раз занимались любовью.

Я продолжала есть то, что он положил мне.

— Действительно неплохо получилось. Это рецепт моей бабушки. Она научила меня готовить это блюдо. На этот раз вкус почти такой же, какой получался у нее. — Я подняла свой бокал с вином и тихо произнесла: — Спасибо, бабушка.

— Ты веришь в то, что она тебя слышит?

— Пожалуй. Я часто говорю с ней. Мне кажется, она мой ангел-хранитель.

— Я чувствую то же по отношению к моей маме.

Иван взял свой бокал и поднял его, как это сделала я. Он сказал что-то по-украински, я не поняла, что именно, и пригубил вино.

— Что ты сказал?

— Я поблагодарил маму за то, что она присматривала за мной все эти годы.

Он замолчал и посмотрел в свою тарелку, затем снова поднял глаза на меня.

— А еще я поблагодарил ее за то, что она подсказала тебе называть меня Ваня. Может, это прозвучит глупо, но мне кажется, что сейчас она наверняка счастлива.

— Это звучит ничуть не глупо. Может, она почувствовала облегчение, узнав, что ей есть кому передать эстафету.

— Как, разве ты считаешь, что за мной нужно присматривать?

— Думаю, твоя мама именно так и считает. Кто-то определенно прикрывал твою задницу все эти годы.

— Думаю, тут ты права. До сих пор, кроме моей мамы, этим некому было заняться.

— Твоя мама правильно сделала, что присматривала за тобой все время, пока не появился человек, которому

можно доверить эту миссию.

— Ну не будь такой безжалостной ко мне! Я знаю, что не могу быть примером для подражания. Как сказал наш друг Петруччио: «Уж лучше поздно, Кет, чем никогда…»

— Ты абсолютно прав, Ваня, лучше поздно, чем никогда.

Я опустошила тарелку второй раз. Иван снова попытался положить мне добавку.

— О нет! Мне достаточно. Может, у тебя и хватает места для трех порций, а мне и двух много. Ведь у нас еще есть десерт!

— Жду не дождусь.

Он улыбнулся, и мое сердце забилось сильнее.

— Давай уберем со стола. Я пока не знаю, где все это должно стоять, поэтому возьму на себя мытье посуды. Ты будешь вытирать ее и складывать на место.

Он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Проделав это, он принялся закатывать рукава рубашки. При виде его рук, густо поросших волосами, меня охватило легкое возбуждение. В надежде, что он не заметил, как я на него пялюсь, я стала убирать посуду со стола. Он вылил в свой бокал остатки вина из бутылки.

— Нужно открыть новую бутылку. К счастью, у нас она не одна.

— Благодаря твоей дальновидности нам еще надолго хватит.

— Это будет зависеть от нашего желания напиться сегодня вечером, не так ли?

— Если ты хочешь, чтобы тебя хватило на три порции, тебе лучше не напиваться.

— Что ж, если мне понадобится помощь в этом вопросе, я знаю кое-кого, кто разбирается в этом лучше всех. Это поможет мне дольше оставаться в форме.

Я знаю, что покраснела с головы до ног, даже кожа моих рук приобрела розовый оттенок. Он подошел ко мне, обнял за талию и прижал к себе.

— Я не хотел смутить тебя. Но я хочу, чтобы ты знала: ты свела меня с ума той ночью. Со мной никогда не было такого раньше, и это чистая правда.

Он поцеловал меня в макушку и отправился в кухню за бутылкой вина.

Я откупорил вторую бутылку. Пэш отнесла остатки ужина в кухню и переложила их в более мелкую посуду. Ее лицо все еще горело, но, казалось, она в полной мере владеет собой.

— Боюсь, осталось не так уж много. Мы почти все съели, — сказал я.

— Этого хватит, чтобы позавтракать. Я часто утром доедаю ужин.

Я наблюдал за ней, пытаясь определить, насколько сильно мои слова смутили ее. Затем я наполнил наши бокалы. Я отнес их в гостиную и приглушил свет. Убедившись, что жалюзи плотно прикрыты, я занялся подбором музыки. Чтобы дополнить романтическую атмосферу вечера, я выбрал мягкий джаз. К моему возвращению на кухню Пэш уже успела убрать со стола.

— Итак, я готов.

— Не может быть! — воскликнула она и шлепнула меня кухонным полотенцем. — Вот это новость!