Страсть
Шрифт:
Глава 7
Когда все было кончено, мы продолжали лежать, переплетясь в объятиях, не произнося ни слова. Несколько минут мы просто переводили дух. Иван заговорил первым.
— Я безумно сожалею, но мне придется удалиться в уборную, чтобы разобраться со всем этим. Хотя бы кто-то побеспокоился и поставил мусорное ведро у кровати, чтобы можно было легко и быстро избавляться от таких предметов!
Выйдя из туалета, на этот раз без полотенца, он направился к телефону.
—
— Я хочу попросить, чтобы нас разбудили утром. Это займет несколько секунд.
Я слушала, как он говорит по телефону.
— Алло. Извините, что беспокою вас в столь позднее время. Это доктор Козак из номера двадцать два. Не могли бы вы разбудить нас где-то около половины восьмого? Огромное спасибо.
Он казался таким собранным, совсем не то что несколько минут назад. Конечно, ночной портье не знал, что человек, разговаривающий с ним, абсолютно голый, но я-то знала!
Остановившись у тележки, он налил нам по последнему бокалу шампанского. Он подал мне мой бокал и сел на край кровати.
— Как насчет стаканчика перед сном, леди?
— Благодарю вас. Это было бы превосходно.
Я взяла бокал и приготовилась услышать тост.
— За нас и за любовь, которой мы занимались. Пусть это будет первая из множества ночей, которые нам предстоит провести вместе.
Мы чокнулись и выпили. Поставив бокалы на столик у кровати, он выключил свет и устроился возле меня. Пока я укладывалась, прижимаясь к нему в надежде поскорее уснуть, его тост не выходил у меня из головы.
Меня разбудил телефонный звонок, и я не мог представить, кто, черт бы его побрал, мог звонить мне в такую рань. Когда наконец я пришел в себя и увидел рядом спящую Пэш, я вспомнил все, что произошло с нами этой ночью. Я посмотрел на часы. «А они точны, ровно половина восьмого». Я встал и подошел к телефону, на другом конце я услышал веселый женский голос.
— Доктор Козак, уже половина восьмого. Вы просили разбудить. Если желаете позавтракать, буфет в главном обеденном зале работает до девяти. Вы также можете сделать заказ в номер.
— Спасибо за звонок. Мы подумаем насчет завтрака.
Я был поражен: как, черт возьми, можно быть бодрым и жизнерадостным в такую рань?
Не успел я отойти от телефона, как тут же вспомнил, что должен позвонить Стиву. Я ожидал бурной реакции с его стороны, так как ранней пташкой его не назовешь.
— Доброе утро, старина. — Я старался говорить бодро, надеясь, что он проникнется моим настроением. — Хочу попросить тебя об услуге.
— Где, черт возьми, тебя носит? Ты знаешь, что у тебя занятие в девять?
— Я как раз по этому поводу. Ты должен прикрыть меня.
— Спасибо, дружище! Всегда знал, что могу на тебя положиться.
— Послушай, я немного занят. Я вернусь к дневному занятию. За мной должок, старик.
На этом я хотел закончить наш разговор, но он не дал мне этого сделать.
— Ну, и как рыженькая? Как думаешь, может она заинтересоваться нами обоими? Или мне подождать, пока тебе надоест? Кажется, она немного старовата для тебя, ждать придется недолго.
Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Я обернулся и посмотрел на Пэш. Было похоже, что она еще спит. Мне хотелось врезать ему через телефон, но все, что я мог, так это сказать:
— Да ты и мизинца ее не стоишь, ты, тупая свинья! Знаешь, а ты тот еще сукин сын!
— Спасибо, что позвонил. Воткни ей за меня.
Я услышал в трубке щелчок. Еще какое-то время я стоял, не двигаясь, крепко сжимая трубку в руке. Когда наконец я положил ее на место, то, обернувшись, увидел, что Пэш смотрит на меня.
— Не похоже, чтобы вы нормально поговорили. Что-то случилось?
Не зная толком, как ответить на этот вопрос, я просто сказал:
— Извини, я думал, ты спишь.
— Мы можем сейчас уехать, и ты успеешь вернуться к девяти, если так будет лучше.
Я знал, что должен найти какое-то объяснение, но, хоть убей, не мог придумать ничего стоящего.
— Нет, думаю, так будет даже хуже. Оставим все как есть.
Я сел на край кровати.
— И как много из нашего разговора ты слышала?
— Достаточно, чтобы понять, что вы поссорились. Я не хочу, чтобы у тебя были с ним проблемы из-за всего этого.
— Со Стивом я справлюсь. Он хороший парень, у него доброе сердце. Просто иногда он бывает грубоват.
— Ты ведь давно его знаешь?
— Дольше, чем кого-либо в своей жизни. Он и есть моя семья. Может, именно поэтому я терплю его выходки.
Она завернулась в простыню и внимательно слушала меня. Вообще-то я не хотел говорить то, что сказал, это само вырвалось. Я заметил краешек ее комбинации, высунувшейся из-под одеяла.
— Вот, тебе это может понадобиться, — сказал я, вытаскивая комбинацию и протягивая ее Пэш. — Мы должны заказать завтрак, если, конечно, ты не предпочитаешь завтракать в обеденном зале. Учитывая, что на нас надето, эта обстановка будет, пожалуй, чересчур официальной.
К нему снова вернулась непринужденность, лицо осветила обворожительная улыбка, но я знала, что он все еще расстроен. Более того, я слышала, о чем он говорил по телефону. Очевидно, Стив позволил себе какое-то грубое высказывание и Иван разозлился. Было видно, что он не хочет об этом говорить, как, впрочем, и о Стиве.